Пересекли тёмный маленький холл и попали в длинный коридор с рядом дверей. Дошли до конца, уткнувшись в последнюю. Я вошёл вслед за стариком и тут же сощурился от света больших ламп, свисавших с потолка. Мы оказались в квадратном помещении, чем-то неуловимо напоминавшем спортзал моей школы. Вдоль стен в два ряда стояли скамьи и стулья. На них сидели наши надзиратели и прочий люд. А у противоположной стены на деревянном креслице восседал Чигуров, оглаживая нервными пальцами подлокотники.
— Вот и пришли, — потёр руки дед, — жди, сейчас, значится, противника приведут.
Я встал посреди зала, не зная, куда податься. Народ впился в меня глазами, изучая и делая ставки. Снял тулуп и валенки, отнёс их к стене и снова вернулся на место. Моё исхудавшее тело не слишком-то впечатлило зрителей, по рядам пронёсся недовольный гул.
Где-то справа открылась неприметная доселе дверца, и в неё завели рослого детину. Огромного, метра под два, толстого, похожего на борца сумо. Что-то смутило меня в его лице, и я присмотрелся получше. Да он же слабоумный! Черты его были развиты неправильно, как у людей с болезнью Дауна, а взгляд, как у трёхлетнего ребёнка наивный.
Эге, да тут давно промышляют боями. Приврал Старый, что хочет подкинуть идею Чигурову. И передо мной, так понимаю, здешний фаворит. Ну да, силы ему не занимать.
Детина шёл, глуповато улыбаясь, ему нравилось внимание публики и подбадривающие крики, летевшие со всех сторон.
К нам вышел толстый охранник, откашлялся, и подошёл к моему противнику, взял его за руку.
— Сегодня наш Петруша будет биться с настоящим борцом! Прошу поприветствовать!
Обращался он к народу будто всамделишный конферансье. Выдержал паузу и продолжил:
— Егор Бугаев! Бугай! Перед вами! И-и-и-и… Петруша!
Я остолбенел. Как биться с больным человеком? Это великовозрастное дитя, пусть и сильное, не обучено приёмам борьбы. И что делать? Оглянулся, отыскивая глазами Старого, и не нашёл. Растерянно посмотрел на Чигурова.
— Вы хотите, чтобы я бился с ним⁈
Начальник лагеря подался вперёд в своём кресле, пальцы сжали подлокотники, глаза выцвели, сравнявшись цветом с белками, отчего его расширенные зрачки выглядели жутко.
— Он же не может биться серьёзно! Это неправильно! — подошёл я ближе к Чигурову.
— Бейс-ся, Бугай, — тихо прошипел начальник.
Петруша довольно махал руками, радуясь вниманию публики. К нему подошёл охранник, что-то сказал на ухо. Детина, прежде и не смотревший на меня, нахмурил брови и двинулся ко мне, раздувая ноздри.
Я встал в стойку, дождался, когда соперник замахнётся, и просто ушёл от удара в сторону. Он непонимающе заморгал, отыскивая меня глазами, а потом снова ринулся на меня. И снова я просто увернулся, отскочив в сторону.