— Я тесто заведу, — подскочила Таня.
— А мы начинку сделаем, — Стёпа поманил к себе братьев.
— Договорились, — кивнула Даша, — ну, начнём?
Потом, когда наступили для меня совсем иные времена, я часто вспоминал тот вечер…
Мы долго сидели за столом, объедаясь вкуснющими пирожками и запивая их ароматным чаем на травах. Даша рассказывала детям сказки, я тоже присоединился к ней, поведав историю конька-горбунка. Дети слушали, открыв рты.
В доме было спокойно, уютно и радостно. Все разомлели от вкусной еды и атмосферы счастья, что окутала нас точно волшебным пологом. Мальчишки засыпали меня вопросами, толкая друг дружку локтями в бока. Равиль забрался на руки к Даше и клевал там носом, зажав в руке недоеденный пирожок. Танюшка прильнула ко мне, почти не мигая слушая про волшебного коня и Ивана. Такими я и запомнил их навсегда. Мою семью, подаренную судьбой.
Отец вернулся только к обеду, довольный, протянул мне две бумажки — новые свидетельства о рождении мальчишек.
— Так скоро всё сделали? — не поверила своим глазам Даша, разглядывая документы.
— Повезло, — ответил отец, — какая-то комиссия в детдоме была, там детей сейчас полно, время такое, сама понимаешь. И кормить их нечем, голодно. Лишние рты не нужны никому. Так вот. Пришёл я, значится, в управу, а там женщина с энтой комиссии. Как услыхала, так мне сразу бумажки справили. Рядиться не стали, на вас мальчишек и переписали. Так что теперь они Бугаевы и, стало быть, Егоровичи оба. Вот такие дела.
— Удача какая, — ответил я, разглядывая свидетельства, написанные от руки на плохонькой бумаге, но с печатями и подписями. Всё как положено.
Деревню быстро облетела новость о нашем прибавлении. Соседи под самыми разными предлогами потянулись к нам. Всем хотелось поглядеть на мальчишек. Зашёл и дядька Панас.
— Ну, Егор, показывай сыновей.
Братья крутились тут же, во дворе.
— Гляди, — подозвал я их.
Панас познакомился, пожал руку, как взрослым.
— Ты бы, Егор, в деревушку Тукая пока не ездил.
Я всегда поражался его способности узнавать обо всех новостях не только в округе, но и в городе.
— Не поеду, если колодец не обмелеет снова.
— Больным скажись, коли приедут за тобой. У Тукая душонка гнилая, не стоит лишний раз ему глаза мозолить. Это ж как гадюка, укроется в теньке и вроде нет её, а как бдительность потеряешь, она и цапнет.
Следом за Панасом пожаловал Фёдор, пряча усмешку в густой бороде.
— Смотрю, ты тоже сынками обзавёлся?
— Так вышло, — развёл я руками.
— Да, судьба она иногда интересно оборачивается. Я вот тоже думал, буду один век свой коротать, а вон оно как… Егор, ты слыхал, ручей возле моей кузни пробился?