— Можно я буду звать тебя эни Даша (прим. автора — әни, в переводе с татарского — мама)?
— Эни? — не поняла Даша.
— Это значит мама, — ответил Самир.
На глазах жены блеснули слёзы. Детям, где бы они ни росли: в приёмной ли семье, в детдоме, нужна родная душа рядом. Особенно такому маленькому, как Равиль.
— Можно, милый. Зови как хочешь. Хоть эни, хоть просто мама.
Мальчонка не усидел за столом, вскочил и забрался к Даше на руки, обхватив ручонками её шею. Она уже не сдерживала слёз, прижав Равиля к себе. Самир смущённо повернулся ко мне:
— А мне тоже можно?
— И тебе, — потрепал я его по голове, — мы теперь родня. Вот ещё дед документы справит, и вы настоящими сыновьями нам станете.
Глаза мальчишки радостно засияли, не удержавшись, он тоже подошёл к Даше, прижался к её плечу.
Дочка и сын улыбались.
— Нам бы ещё сестрёнку, — заметила Танюшка, — а то у Стёпки теперь вон сколько дружков, а мне с кем играть?
— Будет тебе и сестрёнка, — подняла голову жена и улыбнулась.
— Не понял, — растерялся я, — Даша?
Та молча кивнула:
— Второй месяц уже… Чувствую, девочка будет.
Вот так новость. Я запустил пятерню в волосы, не веря своим ушам.
— Ура! — звонко рассмеялась Танюшка. — У меня сестрёнка будет!
— Дашка! Что же ты молчала? — я подсел к ней ближе, обнял за плечи.
— Да всё к слову как-то не пришлось, — смущённо улыбнулась жена.
Самир растерянно глядел то на меня, то на Дашу:
— Эни, вам тяжело будет прокормить нас всех. Я на работу пойти могу, я сильный.
— Работы нам и здесь хватит всем, — погладила его Даша по голове, — будешь помогать рожь сеять, на огороде овощи сажать, потом жатва начнётся, сбор урожая. Хорошо? А по чужим людям ходить не надо. Мы и сам себя прокормим.
— Вот увидишь, эни, я хорошо справлюсь. Честное слово! — подскочил мальчишка.
— Конечно, Самир. Я и не сомневалась, — улыбнулась супруга, — ты и брата кормил, и себя. Молодчина. Где же работал? У кого?
— Да кто позовёт, — пожал он плечами, — или сам ходил по деревне, спрашивал, не нужна ли помощь. Огороды полол, воду таскал, нужники чистил. Что скажут, то и делал. Большую часть заработанного дядька себе забирал.
Я даже не удивился этим словам: с Тукая станется.
— С таким работником и мы не пропадём, — рассмеялась Даша, смаргивая снова подступившие слёзы.
Таня и Стёпка только переглянулись: им и в голову не приходило, как тяжело иным детям может доставаться кусок хлеба.
— Ну, вот что, — поднялась жена, ссадив Равиля на лавку, — раз уж у нас такой день радостный, давайте, испечём пирогов с грибами и сушёной земляникой. Только вы мне поможете, — обвела она взглядом детей.