Их одежонку, которой бы позавидовало всякое сито, столько в ней было дырок, без сожаления спалил в печи. Подал мальчишкам отрезы ткани, что были вместо полотенец.
— Заворачивайтесь и ступайте в дом.
Самир вертел в руках кусок, не зная, как укутаться в него.
— Смотри, научу, — Стёпка вытерся, обернул ткань вокруг бёдер, — понял?
Мальчишки кивнули, Самир пристроил отрез, как показано, Равилю же хватило укутаться почти с головой.
Даша, завидев нашу компанию, улыбнулась:
— Садитесь, пострелята, сейчас и одёжа вам готова будет.
Она ушила пару штанов, больно худыми были мальчишки, по сравнению со Стёпкой и даже с хрупкой Танюшкой. Покончив с этим делом, отыскала пару подходящих рубах, бельё.
— Бегите, переоденьтесь в нашей комнате.
Мальчишки скрылись за занавеской.
— Как думаешь, — подошла Дарья ко мне и спросила шёпотом, — получится у отца? Ну как Тукай приедет их забирать? Он единственный родственник, право на них имеет.
— Спрячем, коли придётся, — нахмурился я.
Как бы ни было, пацанов не отдам.
Из спальни показались Самир и восторженный Равиль. Малыш всё оглаживал руками рубаху, осматривал просторные штаны, что болтались на его тощем тельце.
— Спасибо, — подошёл старший брат к Даше.
Жена потрепала его по макушке:
— Идите во двор, постригу вас. Обросшие какие.
Отыскала ножницы и пошла следом за ними. Стёпка и Таня спешно накрывали на стол.
— Папка, они правда совсем одни жили? Такие маленькие? — спросила дочка.
— Да, Танюшка. Так и было. Потому и не мог я их оставить там.
— Ты всё правильно сделал. И за еду не переживайте, мы со Стёпкой можем есть поменьше, если надо.
Я взглянул на дочь, где-то в её душе умерла частичка доверия к этому миру, но родилась новая, та, что называется волей.
— Не надо. Всем хватит, — улыбнулся ей, — у нас и корова есть, и солений сколько вы с мамкой наготовили. Да мы за зиму столько не съедим. Придётся гостей звать, чтобы помогли, — подмигнул я.
Танюшка рассмеялась:
— А и позовём, если надо, — ответила она, ловко водружая на стол горшок с ароматными щами.
Фатих и Салих расплатились со мной мясом, так что Дарья щедро откроила вчера от туши хороший кусок для супа. Запах наваристого мясного бульона выплеснулся из горшка, заполняя собой кухню и вытекая во двор.
Мальчишки забежали в дом, глотая слюнки, остриженные и как-то неуловимо изменившиеся. Пропал голодный блеск в глазах и робость в движениях. Они уже вполне освоились у нас.
Скоро вся наша ватага дружно стучала ложками, уминая щи и заедая их свежеиспечённым хлебом.
Равиль оторвался от опустевшей тарелки, повернулся к Даше и робко спросил: