— Там, — трясся от страха Равиль, — д-д-дядька Тукай.
Лицо мальчишки побелело, губы дрожали, на глаза навернулись слёзы. Понурый Самир обнял брата, прижимая к себе.
Даша, подхватив лежавший у печи топор, вышла во двор. Тукай стоял на телеге за забором, возвышаясь над изгородью.
— Женщина, — закричал он, увидев хозяйку, — верни детей! По-хорошему!
— Езжай откуда прибыл, — спокойно ответила Даша, вскинув топор на плечо.
— Сама отдай, пока цела и вслед за мужем не отправилась, вместе со своими выродками.
— Выродок здесь один, — гневно сверкнула женщина глазами.
Тукай злобно выругался, брызжа во все стороны слюной. Дарья была спокойна, забор справный, как и ворота. Такие с нахрапа не взять.
— Если у тебя всё, уматывай! Дети мои! Не жди пока кобеля спущу, — женщина теряла терпение.
— Я уеду, — злобно прищурился Тукай, — в город. Всё напишу, как вы у меня детей обманом украли.
К Даше подошёл прятавшийся за дверью Самир:
— Мама, не надо. Мы сами с ним пойдём, — тихо сказал он, обняв женщину.
— Как же так, сыночек? Куда? — растерялась Дарья, — нельзя вам к нему.
— Папа Егор вернётся и снова заберёт нас. Я верю, — тряхнул чёлкой мальчишка, — а Тукай злой. Он и правда опять донос напишет. Нельзя вам в ссылку, — Самир положил ладошку на живот Даши, — никак нельзя.
Показался Равиль, зажавший в руках узелок с одеждой:
— Не бойся, мамочка, — поднял он на Дарью большие глаза, — с нами всё будет хорошо.
Столько решимости было во взоре этого крохи, столько понимания и принятия своей судьбы… Не каждому взрослому такое под силу. Даша бессильно опустилась на ступени.
— Сыночки, куда же я вас, — бормотала она, обнимая то одного, то другого.
— Мама, не плач, — вытер щёки Даши тёплой ладошкой Самир, — так надо. Мы вернёмся, я тебе обещаю. Ты не держи нас. Тукай может причинить вам зло.
За приоткрытой дверью ревела Таня, шмыгал носом Степан. Братья обняли их, прощаясь, в последний раз прижались к Даше и, взявшись за руки, пошли к воротам.
Тукай, злорадствуя, наблюдал за всем происходящим. Мальчишки забрались в телегу, не глядя на родственника. Стёпка и Таня выбежали на улицу, махали им вслед, размазывая по щекам слёзы. А Даша так и сидела на крыльце, не в силах ни подняться, ни поверить в случившееся.
Мороз крепчал, и сегодня термометр показал заветные −55. В эти дни нам сокращали часы в шахте, хотя говорили зеки, что и вовсе не должны на работу гнать.
Мы вернулись в бараки после обеда, продрогшие, как всегда голодные, но к этому состоянию уже все привыкли. Для ужина ещё рано. Петька с Васей, так и ходившие на заготовки дров, натащили побольше сучьев и веток.