Марья и Никифор одновременно переглянулись. В салоне повисла тяжелая, звенящая тишина.
— Хладный Архитектор... — прошептал Никифор, опуская банку с салом. — Твой сородич, барин. Из Громовых.
— Едем, — Святогор поднялся и шагнул к штурвалу. — Закоченевшим котельная нужна, чтобы воду в шлюзах заморозить и Тракт окончательно обрушить. Если застава падет — дальше мы не проедем.
Дизель Буханки взревел. Святогор с хрустом вбил пониженную передачу, и машина рванула вперед по раскисшим бревнам гати, уносясь навстречу осажденной заставе.
Глава 18. Осада «Сарая-12»
Следующие десять верст превратились в сущий ад.
Гнилая Гать под шипованными колесами рушилась. Промороженные бревна лопались с треском пушечных выстрелов. Двухтонный стальной бронеход кидало из стороны в сторону. Святогор наваливался на штурвал всем весом, удерживая машину на узкой полосе.
На пятнадцатой версте правое переднее колесо с оглушительным чавканьем провалилось.
Гнилая лесина под ним хрустнула, и Броне-Буханка резко накренилась, сев бронированным брюхом на обледеневший торфяник. Дизель натужно завыл, выплевывая из выхлопного коллектора густую копоть. Шипованные цепи бешено закрутились вхолостую, выбрасывая из-под себя фонтаны грязной ледяной каши.
— Сели! — гаркнул Никифор, хватаясь за поручень.
— Дед, разматывай бамперную лебедку! — скомандовал Святогор, расстегивая ремень. — Марья, за штурвал! Жди моей отмашки! Тимка, сиди у печи и не отсвечивай!
Ловчий вышиб дверь и спрыгнул прямо в ледяную жижу болота. Мороз тут же обжег лицо, грязь мгновенно начала схватываться коркой на сапогах.
Святогор шагнул к переднему бамперу. Нащупал в ледяной воде тяжелый стальной крюк барабанной лебедки, вмонтированной в раму Буханки. Никифор из кабины щелкнул тумблером разблокировки.
Ловчий потащил крюк к обочине. Трос толщиной в палец со скрежетом сматывался с барабана. Идти по пояс в промерзающем болоте было мукой, но Ярь внутри Святогора пылала, разгоняя горячую кровь и не давая мышцам онеметь. Он добрался до края гати и намертво захлестнул крюк за ствол вековой, вмерзшей в камень ели.
— Давай тягу! — заорал Святогор, отступая в сторону.
Никифор врубил привод лебедки. Марья плавно отпустила сцепление, давая легкий газ.
Стальной трос натянулся, как струна, стряхивая с себя ледяные брызги. Бамперная лебедка натужно завыла, выбирая слабину. Дерево угрожающе затрещало, но выдержало. Броне-Буханка с тяжелым, утробным стоном оторвала брюхо от торфяника и медленно, сантиметр за сантиметром, выползла обратно на твердые бревна.
Святогор отцепил крюк, закинул его на бампер и запрыгнул в кабину. От его шинели валил густой пар.