Рядом стояли две запечатанные бочки с очищенным древесным дегтем. Святогор забрал янтарь, а бочки с дегтем с помощью лебедки подтянули и намертво закрепили на крыше Броне-Буханки.
Дед Никифор, несмотря на адскую боль в груди, поднялся к верхнему люку Буханки. — Выжигаем, барин? — спросил дед через силу, стиснув зубы.
— Выжигаем, — отрезал Святогор. — До самого корня.
ВЗУХ-ФФФ!
Ревущие струи огня из факеломета накрыли Слободу Святого Корня. Вспыхнули мореные избы, траншеи с навьими клубнями, дубовые навесы и корневые вехи. Внутренний двор превратился в очистительный костер. Густой белый дым со скрежетом выжигал из воздуха последние споры Моры.
Внутри Броне-Буханки кипела работа. Машина стояла за воротами пылающей слободы. Дизель басовито молотил на холостых оборотах.
Марья и Тимка обрабатывали раненого деда Никифора. Девушка ловко промыла глубокий порез на плече деда спиртом и густо замазала дегтярной мазью. Затем Марья и Тимка с силой, в четыре руки, туго перетянули грудную клетку Никифора широкими кожаными ремнями, фиксируя сломанное ребро.
Никифор заходился от боли, судорожно стискивая стальной ключ, но не издал ни единого стона. Только харкнул сухой кровью на ветошь и зарычал: — Тяни, девка, тяни сильнее! Ребра срастутся! Главное — коробку отстояли!
Тимка подал деду кружку с горячим, крутым сбитнем на бруснике. Старик жадно отхлебнул, утирая пот с седой бороды, и посмотрел на мешок с янтарем, лежащий на столе: — Ну и янтарь... — прохрипел Никифор с уважением. — Чистая плазма! Из такого смоляка мы себе такие чипы откуем — любой Полис завидовать будет!
Святогор разложил на столе общую казну отряда. Три тяжелых золотых рубля. Двести пятьдесят серебряных монет. Мешок редчайшего Южного Янтаря. И две бочки дегтя на крыше.
Ловчий сел за штурвал, выжал сцепление и повернул ключ. Дизель Броне-Буханки зарычал ровно, сыто, победно.
Тяжелый бронированный дом на колесах выскочил на раскисшую глинистую колею Южного Тракта и понесся вперед — сквозь густые Черные Дубравы, унося спаянный кровью экипаж навстречу новым землям и новым контрактам.
Глава 26. Вольный Затон
За сороковой верстой от сожженной слободы густые кроны Черных Дубрав внезапно расступились.
Броне-Буханка выскочила из давящего лесного полумрака на высокий, обрывистый береговой яр. И в ту же секунду ядовитый, желтовато-зеленый туман Моры исчез. Словно кто-то провел невидимую черту по черной глине Тракта.
Смятый и перепачканный запекшейся смолой капот Буханки выкатился под чистое, светлое весеннее небо. В открытые окна ворвался совершенно иной ветер. Он больше не разил прелым мицелием и болотным газом. Воздух был прозрачным, хрустальным и чистым — он пах свежей речной водой, мокрой ивовой корой, талым снегом и прогретой солнцем землей.