В полумраке гостиничного гаража Марья с силой провела тряпкой по бронекрылу, стирая засохшую корку черной волчьей крови. Руки дрожали. Не то от усталости, не то от пережитого ужаса, который только сейчас начал накрывать её по-настоящему.
Ещё утром она стояла у позорного столба. А сейчас… Город пугал её до дрожи. Пока они ехали по улицам, она боялась даже вздохнуть. Огромные бетонные терема-иглы, пронзающие небо, слепили глаза ядовитым неоном реклам. Огромные голограммы суровых ликов святых, парящие над площадями, казались ей живыми призраками, а низкий гул силовых щитов над Кузней давил на уши, вызывая тошноту.
Здесь даже воздух был другим. В деревне пахло лесом и печным дымом, здесь же — каленым металлом, жженой резиной и кислотой.
— Навиево место, — шепотом произнесла она, оттирая очередное пятно. — Живое железо.
Она посмотрела на свои ладони. Грязные, в масле и чужой желчи. Святогор сказал, что теперь она работает на него. Он не был добрым. В его серых глазах она видела тот же холод, что и в зрачках убитого волка. Но за этим холодом крылась сила. Сила, способная подчинить себе ревущего стального зверя и заставить городских стрельцов кланяться.
Лязгнула тяжелая железная дверь. Марья вздрогнула и выпрямилась, пряча тряпку за спину.
Святогор спустился в гараж, на ходу застегивая кожаный кафтан с кевларовыми вставками. Внизу было прохладно, пахло сыростью и отработанным топливом. Он прошел мимо неё, провел пальцем по бамперу. Чисто. В колесных арках не осталось и следа от деревенской грязи.
Она стояла у капота, глядя на него снизу вверх. Затравленная, но уже живая.
— Закончила? — бросил он.
— Да, ваше благородие. Всё вымыла.
— Вижу. Бросай ветошь, идем наверх. Там горячая каша и вода.
Она неуверенно сделала шаг следом. — Мы... мы уезжаем?
— Завтра. На сон шесть часов, не больше. Я взял контракт.
Он остановился у грузовой клети и коснулся медного кибер-браслета на запястье. Над рукой вспыхнул тусклый голографический свиток с красным клеймом: «Приоритет».
— На оружейных мануфактурах в нижних слободах начались сбои. Автоматика сходит с ума, мастеровые пропадают прямо в цехах. Бояре грешат на поломку механизмов, но я по сводкам чую запах сырой Нави. Платят щедро.
Механизм клети отозвался глухим лязгом где-то в недрах шахты. Святогор посмотрел на девчонку в упор.
— Там будет грязно, Марья. И кроваво. Но ты ведь привыкла, что жизнь — не мед?
Она промолчала, только плотнее сжала губы и коротко кивнула. В её глазах отразился тусклый свет голограммы.
— Вот и отлично. Ешь и ложись.
Глава 2. Слободской паёк