Казна отряда пополнилась: теперь у них было три тяжелых золотых рубля, сто пятьдесят серебряных и сума медяков.
Святогор запер ворота арендованного бокса, отдал ключ сонному хозяину и сел за штурвал.
— Барин, к чему спешка? — спросил Никифор, укладывая факеломет в крепления. — Оплачено же до конца месяца.
— В бункере стояли реле с моим семейным гербом, дед, — Святогор вбил передачу. — Кто-то скармливает плазму озерной Стыни. Как только предатель в Адмиралтействе вскроет принесенный мной журнал и поймет, что я видел реверсный контур, наш эллинг взлетит на воздух вместе с нами.
Броне-Буханка — их единственный, надежный, закованный в сталь дом — басовито зарычала дизелем и выехала на заснеженную полосу Тракта, огибающую Ладожское Озеро.
Святогор ударил по газам, уводя машину в ночную метель. Дорожная жизнь продолжалась. Впереди их ждали новые версты, тайны Московского Рода и заговор, плетущийся в холодных Ладожских доках.
Глава 16. Ледяной Бунт
Ночь над Новой Ладогой заплывала липким, соленым туманом.
Броне-Буханка стояла укрытой в дальнем каменном эллинге Корабельной Слободы. Святогор, перекинув через плечо суму с латунным бортовым журналом и трофейными реле, пробирался к Красному корпусу Адмиралтейства.
В голове Ловчего холодно щелкали шестеренки чужого заговора. В Московском Полисе, будучи третьим сыном, он насмотрелся на боярские интриги. Там предавали с улыбкой, поднося кубок с отравленным вином. На Ладоге всё было грубее, но суть оставалась прежней.
Святогор миновал посты гвардейцев, показав московский перстень, и прошел в личный кабинет Главного Наместника.
За тяжелым столом из мореного дуба восседал Адмирал Ладожского Флота — боярин Скопин. Рослый, сивоусый ветеран в парчовом кафтане поверх титановой кирасы.
Святогор молча положил на стол латунный журнал из бункера «Арсенал-2» и обгоревшие московские реле.
— Остров Сухо зачищен, — ровно произнес Ловчий. — Но Навь там кормилась искусственно. Кто-то проложил реверсный кабель от старого реактора на дно залива. Вот эти реле стояли в цепи.
Скопин медленно взял латунную деталь с московским клеймом. Повертел в толстых пальцах. На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Хорошая работа, Громов, — Адмирал тяжело вздохнул и потянулся к выдвижному ящику стола. — В Адмиралтействе завелась гниль. Я давно подозревал купеческую гильдию. Оставь улики здесь, я дам ход делу. Твоя награда...
Святогор уловил это за долю секунды. Специфический сухой щелчок взводимого под столом тяжелого самопала.
Ловчий не стал ждать. Он ударил сапогом по дубовому столу, впечатывая тяжелую столешницу прямо в живот Адмирала.