Глава 13
Страница 81 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 13

Страница 81

К вечеру по дороге между липами уже нельзя было пройти. Телеги стояли в три ряда, оглобля в задние колёса, лошади косились на лошадей, и никто не знал, кто идёт на север, а кто на юг, и никто не мог объяснить никому, где соседи. Карту Гордеев ещё днём забрал обратно у Ханны: в лесу она водила их сама, а на дороге карта нужнее была ему. Ханна отдала не сразу, сперва провела пальцем по всем своим пунктирам и пересчитала. Теперь Гордеев стоял с картой на обочине, и к нему трижды подходили чужие офицеры и вежливо спрашивали дорогу. Потому что у него была карта. Немецкая, стотысячная, с карандашными тропами дочери лесника. Лучшая карта во всей Второй армии. Один полковник предложил за неё свой цейсовский бинокль. Гордеев отказал, и Клоп страдальчески закрыл глаза.

А в семь вечера пришёл приказ на отход.

Бобрищев прочёл его и передал Гордееву без слова. Приказ был короткий, и всё в нём было правильно: и направление, и порядок, и названия деревень. Всё, кроме даты.

Приказ опоздал на сутки.

Гордеев сложил его и вернул. В другое время он бы стал считать, сколько человек стоит сутки опоздания для армии на одну дорогу. Но считать он не стал. Считать будут потом другие, в кабинетах, и напишут книги, по которым он сам когда-то сдавал экзамены в академию. А ему сейчас надо было думать про ночь.

* * *

Ротмистр фон Кессель сидел в седле у старого дуба на перекрёстке двух просек и смотрел, как ландштурмисты валят поперёк тропы сосну.

Это была девятая застава за день. Девять троп, которые он знал с детства: по одной он в десять лет убегал к озеру от гувернёра, по другой отец водил его на первого лося, по третьей он возил кузину Имму к старой мельнице и там в первый раз её поцеловал. Теперь на каждой из них сидели люди с винтовками. Русские скоро побегут. В штабе армии об этом пока только догадывались, а Кессель знал. Дичь всегда бежит, когда загонщики смыкают кольцо. И бежит всегда в лес.

Веселья в этом не было никакого. Скучная часть охоты, которую делают до неё.

Из глубины просеки показался пожилой ландштурмист на велосипеде. Он крутил педали так, что у него прыгали усы, соскочил на ходу, вытянулся и полез в карман за бумагой.

— Не надо, — сказал Кессель. — Расскажите. Бумаги всегда врут. Люди тоже, но у них при этом хоть лицо видно.

Ландштурмист не понял, но стал рассказывать. Рассказывал он плохо, сбиваясь, по нескольку раз повторяя одно и то же. Про то, что у Хохенштейна, на берегу озера, ночью пропала рота ландвера. Именно пропала, это слово он повторил дважды. Что из всей роты нашли одного, ефрейтора, и тот до полудня пролежал под перевёрнутой лодкой. Ефрейтор с вечера маялся животом и как раз отлучился за лодки, когда всё началось, а под утро на эту самую лодку кто-то сел и просидел битый час, и ефрейтор под ней дышать боялся. Живот у него, говорят, после этого прошёл сам. И ефрейтор говорит, что их атаковали не русские. Что не было ни выстрела, ни крика, что замолчали лягушки и запахло вишней, а потом из тумана вышли они.

назадназад
1 ... 79 80 81 82 83 ... 159
впередвперед