Глава 4
Страница 24 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 4

Страница 24

Прохор дождался, пока все разойдутся, принёс воды отмыть барину руки и долго смотрел, как вода в котелке становится розовой.

— Андрюшенька, — сказал он шёпотом. — Вы же человека застрелили. И не сомлели.

— Солнце, Прохор.

— Солнце, барин, ночью не светит.

Гордеев ничего не ответил. Прохор посидел рядом, перекрестился, долго думал, а потом достал из мешка банку с вареньем и молча поставил возле барина. Рассудил он, надо полагать, так: барин тронулся умом, а с этим, как и со всяким горем на свете, начинать надо с варенья.

Когда Прохор ушёл, Гордеев отошёл за кусты, и там его вывернуло — тихо, насухо, чтобы никто не видел.

* * *

Ротмистр Иоахим фон Кессель ненавидел три вещи: скачки, лубки и Францию.

Скачки — потому что в июле в Инстербурге его гнедой на последнем препятствии задел задними ногами жердь и похоронил под собой и скачку, и наездника. Гнедого пришлось пристрелить. Наездника собрали заново, и теперь он сидел на террасе Вальдкесселя с левой ногой, уложенной в лубки, как дорогая скрипка в футляр.

Лубки — по понятным причинам.

А Францию — потому что туда без него ушёл его полк. Второй лейб-гусарский, самый красивый полк империи, с черепами на меховых шапках, погрузился в эшелоны и отбыл брать Париж. А ротмистр фон Кессель остался дома, с лубками, дворовыми собаками и старым Брандтом, пить утренний кофе и читать в газетах про чужие подвиги.

Война, как нарочно, пришла к нему сама. Русские стояли в Найденбурге, в тридцати километрах от его крыльца. А войти в неё он не мог.

— Ротмистр, — сказал майор Хаазе из местной комендатуры, полный пожилой человек в пенсне и пыльных сапогах, приехавший в Вальдкессель на мотоцикле. — У меня нет войск. Всё, что умеет стрелять, ушло на фронт. А по нашим лесам ходят казаки, русские разведчики и бог знает кто ещё. Мне нужен человек, который знает эти леса. Я дам вам ландштурм, лесников и свободные руки.

— Майор, — сказал Кессель с вежливым удивлением. — Я лейб-гусар. Лейб-гусары не гоняются за бродягами по кустам с сельскими сторожами.

— Вы охотник, ротмистр, — устало сказал майор. — Вся провинция знает.

Кессель помолчал и улыбнулся — с самого Инстербурга с ним такого не случалось.

— Это, майор, совсем другое дело.

Вахмистр Брандт узнал об этом через десять минут и пришёл в ужас. Брандт служил фон Кесселям тридцать лет, носил молодого господина на руках, учил его сидеть в седле, пошёл за ним в полк и до сих пор при чужих звал его «герр ротмистр», а без чужих — «молодой господин».

— Нога, молодой господин, — сказал он похоронным голосом. — Доктор сказал: шесть недель. Прошло четыре.

назадназад
1 ... 22 23 24 25 26 ... 159
впередвперед