Глава 22
Страница 136 из 159
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 22

Страница 136

Он выстрелил один раз. Один немец упал. Остальные не заметили.

А потом Клоп бросил банку. В конных, прямо под ноги лошадям. Лошади шарахнулись. Клоп повернулся и побежал в дым.

Из дыма он не вышел.

Всё. Тихоня видел, как в дыму сверкнуло, раз и другой. Как дым поредел. Как немцы пошли туда шагом, уже не бегом, с винтовками наперевес. Как остановились над чем-то в траве.

Тихоня слез с сосны и пошёл догонять роту.

* * *

Сомов и Фёдор Лукич догнали роту за дорогой, в лесу, через час. Сомов был весь чёрный от дыма, с разбитой губой и с синяком под глазом. Он подошёл к Гордееву и встал перед ним.

— Он велел бежать, — сказал он. Голос у него был сорван, и это был уже не голос, а хрип. — Велел. Я не хотел. Он меня по морде. Сказал… — Сомов замолчал. Потом выдавил: — По-польски сказал. Я не понял.

Он стоял и смотрел на Гордеева так, будто Гордеев мог объяснить, что сказал ему Клоп. Гордеев не мог.

— Иди к своим, Сомов, — сказал он. — Ты всё сделал.

Сомов постоял. Потом пошёл. Не к своим, а к носилкам. Взялся за ручки носилок, на которые Кержаков на минуту переложил Иванова, и не отпускал их больше до вечера.

Рота шла молча.

Никто ничего не говорил. Не потому, что запретили. Просто никто не знал, что тут можно сказать. Перельман шёл, глядя под ноги, и пустой мешок из-под жестянок нёс в руке, не выбрасывая. Прохор шёл и крестился, раз за разом, не замечая, что крестится. Ксавер, повар, шёл за Прохором и не понимал, что случилось, но понимал, что случилось.

И тогда Ханна заговорила.

Она шла впереди, как всегда, и вдруг, не останавливаясь, не оборачиваясь, начала говорить. Тихо, ровно, напевно, на своём мазурском. Слова были не немецкие и не польские, а что-то между ними, старое, лесное, с длинными гласными. Молитва. Гордеев понял это не по словам, а по тому, как она говорила.

Никто не понимал ни слова. Никто не просил перевести. Да и некому теперь было переводить.

Рота шла и слушала.

* * *

К вечеру они ушли от поля на пять вёрст.

Лес здесь был другой, старый, густой, смешанный, с оврагами, с ручьями. Ханна вела уверенно: это был уже почти её лес, лес её детства, и до границы оставалось вёрст десять, не больше. Ещё ночь. Может быть, меньше.

На привале у ручья Гордеев сел под дуб и закрыл глаза. Не спал. Просто сидел, закрыв глаза.

И тогда сзади, издалека, с той стороны, откуда они пришли, из-за поля, из-за оцепления, донёсся рог.

Не такой, как раньше. Гордеев слышал этот рог дважды, и оба раза это был рог Крамма. Хрипловатый, деревенский, простой. А этот был другой. Чистый. Высокий. Медный. Долгий, с переливом в конце, почти музыкальный. Так трубят не егеря. Так трубят хозяева охоты.

назадназад
1 ... 134 135 136 137 138 ... 159
впередвперед