Мне чудится крик о помощи, я вздрагиваю от него всем телом. Просыпаюсь, готовая вскочить, но тут же выдыхаю. Еще темно, я в безопасности. Сок спит рядом, надежно обнимая за плечи, и тихо дышит в затылок.
Нахал… Забрался в кровать, как будто можно…
Душу вдруг накрывает таким облегчением и счастьем, что я никак не пойму, что же такое вчера случилось, от чего я столько плакала. Еще несколько мне мгновений требуется, чтобы осознать — за мной не Сокур, а мама. Вчерашнее горе настигает молниеносно, коварно вонзаясь под ребро. Ничего не изменилось и не привиделось, его нет. Я подскакиваю с внезапным озарением.
Папа! Если кто и может помочь, то папа! Он верховный маг, к его услугам знания, стихии, ресурсы, силы… Не медля, бегу по коридору спящего темного дома к родительской спальне. Одеваться не требуется — я заснула в домашнем платье. Родительский дом тих и спокоен — он мирно спит, а у меня в груди колоколом звенит и барабаном колотится сердце. Я пролетаю мимо комнат сестер, брата, добираюсь в темноте до комнаты родителей, приоткрываю дверь и успеваю порадоваться тому, что удается зажечь в руке крошечную световую искру, чтобы немного осветить комнату. Я еще не привыкла, что могу пользоваться Силой, когда захочу.
— Папа! — тихо зову.
Кровать пуста.
Где он?
Кидаюсь к отцовскому кабинету. И точно! Из-под двери горит свет.
— Папа!
Махом открываю дверь, чуть не сшибая стоящее в углу деревце. Оно тревожно шелестит, а я бесцеремонно, без спроса и стука врываюсь в кабинет. Успеваю заметить, что отец за столом читает письмо. Выглядит озабоченным — темные волосы взъерошены, брови сдвинуты. Как только папа видит меня, он поспешно откладывает письмо, приподнимается, хмурясь еще сильнее. Он хочет что-то сказать, но я перебиваю.
— Помоги мне! Папа, послушай, вчера я ушла почти на месяц…
Предисловия нет. Отчаянно взмахивая руками, сбивчиво и неровно, я выкладываю все как было, почти без утайки. Вываливаю одной огромной кучей — про Кирела, правила, Аспин, поручительство, про дорогу, озеро, троих парней, Денир, Тара, смерть того верховного, Сокура… Единственное, про Сокура говорю не все, что могла бы.
— Его нужно вытащить! Папа, он мой друг, высокородный, он спас нас, меня! Он хороший, очень хороший! Я боюсь, что его там… Схватили! Ведь нас хотели убить, стрелы были везде! Сок отбивался уруми, но я помню кровь. А он хотел отправиться со мной и Рейтором, мы нырнули вместе, но озеро… Оно вернуло только меня. Его надо найти, обязательно надо спасти, ты ведь можешь? Можешь?
Слушая поток слов, отец столбом стоит около собственного кресла. Приподнявшись, он так и не сел. На широком столе горит несколько живых свечей, уже оплывших. Кажется, что отец так и не ложился. В свете неровных пугливых огоньков его синий халат кажется черным, бордовые глаза тоже чернеют, резкое лицо выглядит острее обычного.