Сквозь слезы всматриваюсь в конец страницы и ничего не понимаю в очередной раз.
Там — меня нет. Среди детей Криса и Берты не значится Марты. Только четверо: Демис, Ариния, Мириния и Андрос. Марты — нет.
Марта Тихорско-Темная
Рождение: 30 день, 1 месяц, 1559 год от о. т. в. х.
Род: маги.
Степень: 8.
Положение: Высокородная леди.
Перечитываю собственную выписку в очередной раз. Это вся выписка на меня, только скудные пять строчек, без родословной, будто нет отца, матери, сестер, братьев. Я читаю ее и не знаю, что думать. Выписка короткая, как у Сокура. Связана ли моя с его? Если да, то как? А, если не связана… Тогда почему⁈ Я не родная дочь? Меня удочерили?
Ошеломленная, я долго сижу в кустах, а затем бесцельно брожу по городу, оттягивая момент возвращения домой. Солнце перевалило на другую сторону небосвода, ветер под ним носит оборванные листья по прыгающим вверх-вниз улицам Золотого города. За кружащимися листьями с визгами бегут разнородные дети, я столбом стою от них всего в двух шагах, а кажется, что дальше на целую жизнь. Пытаюсь нащупать самое раннее свое воспоминание в поисках чего-то подозрительного и таинственного, но ничего такого не нащупывается. В самых ранних воспоминаниях прочно значатся мама, папа, Демис и, конечно, любимая кукла. Мама — очень красивая и счастливая, она кружится передо мной в новом платье, и воздушные полы разлетаются как голубые крылья стрекозы. Большой и веселый папа катает меня на шее, я держусь за его волосы, и уверена, что сижу так высоко, что могу достать до облака, только страшно разжимать пальцы. Вместе с Демисом мы залезаем под кровать, потому что залезать под кровать в детстве и шептаться, согнувшись в три погибели — крайне важная часть дня. Кукла с карими глазами самая близкая подруга и любимая дочь. По воспоминаниям выходит, что я — всего лишь я, маленькая и незначительная фигура в бесконечном сонме разносильных магов. Но, если так, почему мои сестры и братья записаны, а я — нет? Позитивная часть меня надеется на ошибку в книге. Пессимистичная часть предполагает такое худшее, что и подумать страшно.
Домой совсем не тянет. Часть меня боится, и лицо конкретно этого страха мне знакомо. Это маска с закрытыми глазами, закрытыми ушами и закрытым ртом, страшащаяся открыть глаза, задать вопрос и услышать правду. Страх точно такой же как в лесу, когда я боялась думать о будущем, Сокуре, озере, выборе, том, что будет. Боялась — и игнорировала проблему, надеясь, что она разрешится сама. Мне казалось, что закрыть глаза и позволить судьбе увлечь себя за руку — неплохой способ ускользнуть от тяжести выбора. Но оказалось, что тяжесть никуда не делась, что за не-выбор винишь себя не меньше и ответственность за несделанный выбор тоже есть. Может она и скромнее размерами, зато вкус у нее горче незрелых ягод малукока, растущих на склонах Светлых гор.