«Когда ты погрузишься в озеро, тогда познаешь… Все спутанное распутается, непознанное познается, непонятное — станет понятным, невидимое — проявится. Ты узнаешь все о своем пути, себе, о своей Силе. Так написано в секретной временной летописи», — снова говорит мне Кирел. Еще он говорит, что дорога сложная, что идти не обязательно, что я и без Силы хороша, а я спорю и плачу. Потому что не хочу быть бессильной, не хочу быть позором рода, не хочу, чтобы за спиной шептались, хочу сделать, что все могу, даже если сложно…
Погружаясь в сон, я представляю почему-то скомканный комок волос. Я мочу его в воде, выбираю по волосу, и он распутывается, превращаясь в ровные, бесконечно длинные… дороги, дороги, дороги. Почему же их так много?
Спала я плохо, всю ночь снился магистр Араринт.
Обычно мерный голос наставника взлетает резко вверх, как птица, став тоньше и визгливее.
— … ценнейшая оранжерея! С редчайшими растениями!
— Простите, магистр… Я не виновата…
Я снова стою перед наставником, опустив голову, и смотрю на носки собственных туфель. Туфли черными, а носки — темно-коричневые, плотно обтянутые кожей. На гладкой поверхности виднеется глубокая царапина — я споткнулась, когда убегала из горящей оранжереи. Стекла и растения выхлестнуло с двадцатого этажа, и теперь корни, камни, осколки стекла и горшков вперемешку хрустят под подошвами.
— Не виновата⁈ — голос магистра становится таким высоким, что птиц, пасущиеся на траве, мигом сгоняет с места. — Хоть можешь представить, сколько сил нам пришлось положить, чтобы ее создать? Сколько растений со всех континентов мы собирали по зернышку, по череночку? Сколько сил… Сколько времени… Ты можешь представить?
Магистр щедро выплескивает слова мне в лицо, вздымая руки вверх-вниз. Широкие рукава его белой мантии взлетают как крылья аиста. Араринт действительно немного похож на аиста, такой же острый красноватый нос, красноватые глаза… Нет, обычно у него серые глаза, но сейчас они красные, страшные. Я не знаю, от ярости ли они покраснели или просто от натуги. Надеюсь только, что хотя бы глаза наставника не лопнут из-за меня… Как оранжерея.
— О небо! Такого необучаемого мага Порядок в жизни не видел! — крик летит мне в лицо и даже шевелит волосы. Зажмуриваюсь, чтобы крик не влетал в глаза. — Ты — катастрофа! Худшее, что могло произойти! Позор рода! Прочь с глаз моих! Прочь!
А потом я ухожу и меня провожают молчаливо-осуждающие взгляды учеников и преподавателей. Те, кто не вышел — смотрят из окон.
Я прекрасно представляю, что они думают, почти слышу их. Во сне стыд снова жег кожу, будто на каждую щеку положили по тонкому листу раскаленного железа.