В ответ мужчины почему-то все как один ухмыльнулись и с совершенно одинаковыми выражениями уставились на огонь. Даже Стэк.
Сокур примолк тоже, и, кстати, заморгал. Но умолк он ненадолго.
— Так-так-так… Подожди, я что-то растерялся… А если… А если я — тот несчастный, который способен влюбиться только после поцелуя? Как мне быть?
Глаза у него уже не блестели — сияли. Весь он максимально наклонился в мою сторону, и я видела, как в прорези его губ светится много-много смеха. Но внешне Сокур улыбки не показывал.
Обманщик…!
Я развела руками.
— Обойдись без любви, Змей! — хохотнул Таран, отвечая за меня. — Все равно от нее одни проблемы. Так гуляй.
— Я все же хотел бы узнать мнение мисы… — настойчиво произнес Сокур, не отрывая от меня вызывающего взгляда. Казалось, что мы сражаемся с ним — только не ножами, а словами. В этой битве я никак не могла уступить.
— Сначала должна быть любовь, — уверенно произнесла.
— Сильно сказано. — впервые обронил Стэк. В своем традиционном глухом черном он почти сливался с темнотой, костер освещал только лицо, а тени подчеркивали высокие острые скулы.
Укладываясь на бок, Таран снова крякнул — теперь одобрительно.
— Э-э-х! А вот эта позиция мне по нраву. Побольше бы таких девушек… Вот тебя послушал и даже вроде как задумался… Так что было первым — яйцо или курица, а? Жаль, ты магиня, Поля… Я бы… Эх! Нет, но сначала все же надо как-то… Не?
Уже совсем не слышно бормоча, он громко зевнул, заражая зевотой и меня. Ночь полностью накрыла лес.
Сокур продолжал прямо смотреть на меня, гипнотизируя узкими змеиными зрачками.
— Жаль… И все же. Что мне делать, миса?
Я пожала плечами и поднялась, решив пока завершить дискуссию.
— Переучивайся.
— А ты согласна? — спросил он мне в спину, когда я уже залезала в повозку.
Я ничего не ответила. Чего тут ответить?
Я выбралась из повозки, едва рассвело. Лагерь все еще был погружен в полумрак, небо светлело хмурым бледно-серым. Плотная дымка тумана стелилась по траве. Зябко, влажно, до озноба неуютно… Только спрыгнув на землю, я тут же вляпалась в лужу. Ночью шел дождь. Он и сейчас накрапывал, мелко, противно обдавал кожу мокрым холодом. Меня тут же заколотило. Кутаясь в плащ, огляделась. За ночь я и так вся продрогла до костей, теперь же на утреннем безжалостном холодке зубы начали выбивать неудержимую мелкую чечетку.
Где Стэк?
У потухшего костра лежал один Таран, точнее я видела только грязные подошвы больших ботинок, торчащие из-под елки. Рядом лежал Ингей. Свернувшись, бык спал, положив большую рогатую голову на собственный бок. Ни Сокура, ни Стэка видно не было.