Самые жуткие варианты приходили ко мне против желания. Это были мысли о том, что я уйду — и потеряю Сокура, что останусь — и никогда не увижу семью, что потеряюсь где-то не здесь — и потеряю сразу всё. Каждая отравляла страхом, грозила драгоценными потерями, а потом они путались как клубок, острыми нитями больно врезались в кожу, парализуя руки, ноги, волю…
От этого спасал только Сокур. Ядовитый плут оказался живым противоядием от страхов. Он играл с ними, как с безобидными лепестками цветов, со смехом развеивал в пепел, превращал в пыль, растворял. Так было в дороге, в тюрьме, так происходило и сейчас. Порой я улавливала напряжение его в лице, но Сокур тут же подмигивал или разражался шуткой, или подначивал Рейтора, и я с облегчением погружалась в их беззлобную перепалку. Или просто отдавала ему руку. Сок целовал мои пальцы, страхи улетали, и снова казалось, что мы всего лишь прогуливаемся, что все в порядке, задуманное получится, потому что не может быть иначе.
Пусть его яд мог парализовать половину города, хоть все города… Самой большой силой Сокура было то, что он оборачивал страх в улыбку. Хотя вряд ли он сам придавал этому хоть какое-то значение.
Поле сменилось густым лесом через несколько часов. Тропы не было. Мы протискивались сквозь жесткий облетевший кустарник, который цеплялся за рукава, за ноги так отчаянно, будто пытался задержать. От мокрой земли пахло разлагающимися листьями. Черные деревья стояли без листвы спокойно воздев к небу практически голые ветви. В отличие от меня они были готовы к новому циклу.
Как только вошли в лес, парни, не сговариваясь, стали вести себя настороженнее, больше помалкивали, с одинаковыми хмурыми лицами зыркали по сторонам. Мы никого не встречали, но Рей взлетал на разведку чаще, докладывая то об олене, то о кабане. Идти стало сложнее и разговоры замерли, вспыхивая только редкими фразами.
— Что будет через сто сорок лет?
Сок задал вопрос, оглядываясь по сторонам. Он снова шел впереди. На бедре покачивалась длинная черно-оранжевая рукоять уруми — в лесу Сок вытащил родовое оружие из мешка и повесил под рукой. Теплее не стало, но капюшон Сок снял, выпустив на волю медные кольца волос. Волосы казались темнее — деревья пропускали мало солнца.
— Не знаю… — я пожала плечами, шагая за ним. — Сложно сказать…
Среди деревьев время от времени слышался звонкий свист птиц, перебрасывающихся короткими настороженными репликами. Сокур шел бесшумно. Я старалась ступать с ним след в след, но без звуков у меня не получалось. Под ногой регулярно что-то шуршало, ломалось и потрескивало.