— В этом доме? — удивленно смотрю на довольно скромный дом для великого мага. Дверь выкрашена в красный.
— Да.
С досадой развожу руками.
— Рей… Я еще не научилась делать порталы… Пыталась, но пока только палец сожгла.
Ворон зорко осматривается вокруг, щурится, наблюдая за фигурами адептов, несколько раз двигает челюстью, а затем неожиданно заявляет:
— С порталом тебе помогут.
Он не торопится сообщать детали. Голос спокоен, лицо тоже, но в сдержанной улыбке двойным дном лежит тщательно скрываемое торжество. Почему-то мне кажется, что скрытный Рей улюлюкает от счастья внутри себя.
— Помнишь, вчера… Точнее, утром в лесу. Ты спрашивала, как можешь остаться, если не уверена, надолго ли увлечение…? На этот вопрос ответить могу — как Ворон. Здесь как раз очень просто, Марта… Взвесив все, что имеешь на текущий момент, ты сама решаешь, надолго ли увлечение. Решаешь, делаешь конкретный выбор и дальше действуешь, отталкиваясь от него. Если ты не принимаешь решение, то автоматически выбираешь противоположный вариант.
Говорит Рей так естественно, будто мы продолжаем тот начатый разговор. Я слушаю с сомнением. Вариант кажется очень мужским, совсем неподходящим мне. Может Рей слышит мои мысли, может нет, но продолжает уверенно говорить. Мы смотрим в одну сторону — там, над разноцветными деревьями высится белая громада королевского замка.
— Пойми, неважно, сколько чувств, точнее… это не первоочередное. Любить — это глагол. Действия, а не слова или страдания, выбор. Мой род так считает. — Рейтор делает внушительную паузу и задумчиво смотрит вдаль. — Поэтому ястреб полетел за голубкой через океан, хотя знал, что ему не перелететь. Он выбрал.
Потрясенно хлопаю ресницами в ответ. Рей независимо жмет плечами.
— Что?
— Так ты читал?
Его щеки розовеют, Ворон гордо выпрямляет спину.
— Конечно, читал, — свысока буркает он. — И тоже могу цитировать. Мать любит эту поэму… Девушкам нравится…
Когда Рей улыбается, он такой красивый, что екает сердце. Но мое уже отравлено — Сокур проник в кровь.
Твои глаза, голубка, как земные звезды,
Что маяками светят мне за несколько морей.
Мне, ястребу, скала до неба не преграда,
А лишь ступенька, что перешагнуть за взлет.
Тебя от взора моего не спрятать,
Пусть расстараются с десяток ревностных отцов,
И столько же ревнивых братьев*.
(*из поэмы «Ястреб и голубка»)
— Жди здесь, — Ворон поднимается.
Через несколько минут он возвращается ко мне в сопровождении магистра Араринта, который молча создает портал.
Рей со мной не остается. Проводив взглядом удаляющийся черный хвост, я шагаю к дому Кирела одна. Одноэтажный дом из серого камня, потемневшего от времени, стоит на лугу, как и дом моих родителей. Мне даже кажется, что я нахожусь где-то рядом с ними, потому что пахнет похоже. Чую запах лугов, разнотравья и вездесущего вереска с его медовым сладковатым ароматом. Мама говорит, что там, где никто не может выжить, выживает вереск, поэтому у нашего дома, как и у многих, обильно высажены охапки пурпурных кустов с запахом меда. Вереск не боится ни ветра, ни снега, терпит буйволов и даже резвящуюся малышню.