Чем темнее становилось на улице, тем материальнее становилась мысль о призраке. Мрачнела Натсэ, бледнела Авелла. Я ни бледнеть, ни мрачнеть не хотел — взял наши с Авеллой росточки и пошёл на улицу. После недолгих размышлений определил их слева и справа от крыльца, в трёх шагах.
Всё-таки привык я уже быть магом. Мысль о лопате даже в голове не мелькнула. Одно заклинание — сделать ямку, другое — засыпать. Ну вот и всё. Растите, задохлики! Я вас даже немного побалую.
Укоренение
Заклинание из земледельческой ветки дёрнуло десять единиц ресурса, и я буквально почувствовал, как корни саженца впились в землю и потянули из неё соки. Я протянул руку над чахлым росточком и сменил печать.
Орошение
Вода, которая была у меня в резерве, тёплым дождиком пролилась на землю. Потом я всё повторил со вторым ростком и остался собой очень доволен.
— А вот если я тоже хочу деревце? — послышался сзади печальный голос.
Я обернулся. На крыльце стояла Натсэ в неброском коричневом платье и с шалью на плечах. Разумеется, наши сегодняшние покупки не ограничивались тем маскарадом, который мы явили Асзару. Взяли и тёплых вещей, и обычных, повседневных. «Призрачные платья» Натсэ вернула на чердак. Авелла, придя в ужас от такого открытия (она полдня носила платье покойницы!), тут же стребовала с меня ванну. Собственно, после этого я и ушёл заниматься садоводством, чтобы не стоять над душой и не тревожить ум эротическими мыслями.
— А какое ты хочешь? — спросил я.
— А какое бы ты выбрал для меня? — последовал встречный вопрос.
Я задумался. Мои познания в ботанике были настолько глубокими, что дуб от берёзы я отличал без труда. О, ещё, знаю, осина есть — у неё листы дрожат, потому что на ней кто-то там повесился, и она до сих пор в шоке. Это точно не о Натсэ…
— Рябина, — вдруг сказал я. — Это должна быть рябина, точно.
— Почему? — удивилась Натсэ.
— Ну… Не знаю. Она кажется такой простой. Но когда прочие деревья уже всё посбросили и приготовились к зиме, на ней одной такие яркие красные ягоды. Когда снег ложится, они на его фоне — как огонь, хотя на самом деле, конечно, не горят… Терпкие. Их никто не ест почти. Но некоторым безумцам они нравятся.
Натсэ помолчала. Видно было, что она странным образом польщена.
— Я думала, ты назовёшь ёлку. Зимой и летом одним цветом, да ещё и колется. Но ладно. Жду от тебя в подарок рябину.
Я постарался припомнить, видел ли во время своих реальных и сновидческих путешествий по лесу рябину. Не припомнил. Но — надо так надо, будем искать.
Я шагнул к Натсэ, она потянулась ко мне, но тут из дома донёсся истошный визг.