Натсэ взяла меня под руку и торжественно вывела наружу, как из дверей ЗАГСа. Было такое чувство, словно в этот момент она абсолютно счастлива, и я молчал, не желая разрушать этого её чувства. Потому что всё, что я мог сейчас сказать, было довольно мрачным.
Солнце поднялось уже достаточно высоко, даже потеплело немного — бабье лето запоздало явилось, не иначе, — и Дирн ожил. По улицам ходили мужчины и женщины, деловито сновали дети, чего-то промышляя. Изредка проезжали лошади, одни — со всадниками, другие — с повозками.
— Обрезь есть? — спросила Натсэ в лавке мясника. — Чуть-чуть, мне котика покормить.
— Сколько «чуть-чуть»? — спросил широкоплечий бородатый мужик.
Натсэ положила на прилавок медную монетку. Мужик хмыкнул и молча удалился.
— Асзар-то — не промах, — сказала мне Натсэ, облокотившись на прилавок, как героиня американского фильма, ведущая диалог в баре. — Смекнул, что к чему.
— Кто мог убить инспектора? — спросил я, радуясь, что она сама начала этот разговор.
— Получается, что либо я, либо Авелла, — усмехнулась Натсэ. — Слишком очевидно. Если тут каким-то образом всплывёт моя профессия, то никто даже разбираться не станет.
— В тюрьму я тебя не отдам! Тем более, что её тут нет…
— Ну вот… А я ни разу в тюрьме не была, — надула губы Натсэ. Ей положительно было весело — неизвестно, почему.
— Вот, держите, — плюхнул мясник на прилавок бумажный пакет. Было там, на глаз, с полкило всякой требухи.
Я вдруг понял, что на вырученные Натсэ деньги мы сможем довольно неплохо прожить эти три месяца. Хотя, конечно, ещё одеться нужно, и мало ли какие могут потребности возникнуть. Нужно искать работу, однозначно. Хотя бы потому, что жить за счёт Натсэ мне не хочется.
Выйдя из лавки, мы двинулись прямым маршрутом к трактиру. Натсэ уже ориентировалась в городе так, словно всю жизнь тут прожила, а мне даже карта не сильно помогала. Трактир, центральная площадь и градоправление на ней уже обозначились, но вот как до всего этого доплутать лабиринтами улочек — это загадка. А Натсэ просто шла себе, и интуиция говорила ей, когда и куда поворачивать.
— Скажи, как я могу заработать? — спросил я её по дороге.
— Давай завтра, а? — поморщилась Натсэ. — Пока деньги есть, не беспокойся.
— Я немного неуютно себя чувствую, потому что ты делаешь всё, а я…
— Морт. — Она остановилась, заглянула мне в глаза, прижимая пакет к груди. — Ты содержал меня, когда я была рабыней. Ты относился ко мне, как к человеку. Заботился обо мне даже тогда, когда мог бы спокойно отвернуться. Я за всё это благодарна так, что невозможно объяснить. Мне очень с тобой повезло. Но я больше не рабыня, а беззащитной барышней, вокруг которой нужно вытанцовывать, и вовсе никогда не была, поэтому сейчас — да, я буду делать всё. Если бы не ты, я бы до сих пор оставалась в ошейнике, если вообще бы дожила до этого дня. Я тебе жизнью обязана, так что позволь мне хоть немного отплатить.