А туман, нехотя отступив, клубился впереди. Скрывал лес. Скрывал всё. Он поднимался вверх метров на двадцать. Я поднял голову, пытаясь прикинуть, где и чем он заканчивался, и с губ у меня сорвалось ругательство.
— Что такое, Мортегар? — схватила меня за руку Авелла.
— Материк, — простонал я. — Денсаоли…
Как будто мало радости и счастья произошло здесь… Из-за кромки тумана медленно, величественно выплывал Летающий Материк, скрытый от всех взглядов, кроме моего. И что теперь? Они нападут на нас? Но это бред. Тут — лягушки, туман, и где-то в тумане прячется голем. У всего этого добра нет и не может быть союзников среди людей. Денсаоли сама выроет себе могилу, напав на нас сейчас. И не может она быть настолько глупой, чтобы этого не понимать!
Но что тогда? Будет просто смотреть? Или поможет? А если поможет — что сделает потом, когда закончится битва? Сумею ли я спасти Натсэ от стремительной мести Воздушных Убийц?
— Иди, — сказала она, будто прочитав мои мысли.
— Я не знаю…
— Иди! — повысила она голос. — Если можешь остановить это — останови.
Покачнулся Лореотис и, понурившись, отошёл от поля битвы. Его ресурс был высосан Огнём подчистую. Его место заняли отдохнувшие Акади и Алмосая. Вновь ураганы ударили по лягушачьему воинству. Кажется, пока мы даже не понесли потерь. Пока всё происходящее больше напоминало истребление диких животных, чем сражение.
— Берегите меня, — сказал я, решаясь. — Как зеницу ока.
Ещё один взгляд в туман. Истинное зрение. Вот она, зловещая дыра, ведущая в никуда. Жадно пульсирует, будто гримасничает. Как ненасытимый рот, предвкушающий кусок мяса.
Вдох…
Я сделал шаг вперёд.
Выдох…
Мортегар сделал один шаг, покачнулся и рухнул на землю.
— Мортегар! — Авелла кинулась к нему, присела рядом, руки её запорхали вокруг лица любимого, голова склонилась к груди.
Натсэ, тяжело дыша, наблюдала за этой сценой. Мыслями и сердцем она тоже была там, рядом с Авеллой, тоже пыталась привести в чувства Морта. Хотелось разреветься, проклясть жизнь и судьбу. Хотелось в кои-то веки позволить себе быть слабой.
Но, похоже, время для этого ещё не пришло. Натсэ взяла себя в руки. Взгляд её сделался холодным и колючим, тело покрыли доспехи, в руке появился меч. Тот самый видавший виды меч, который она отвоевала в доме у Герлима. Тогда она всерьёз собиралась погибнуть с этим мечом в руках. На сердце было так хорошо и спокойно. Не будет никакого рабства, не будет позора и страданий. Она просто будет убивать — делать то, чему её обучали с трёх лет — и в какой-то момент умрёт сама. Прекрасный финал зашедшей в тупик жизни.