Вряд ли я смог бы описать эту ночь. Вряд ли в этом есть смысл. Постаравшись, любой человек может вспомнить такие моменты из своей жизни, когда вселенная исчезает. Исчезает всё: пространство, время… И за гранью этих привычных категорий начинается что-то такое, что можно лишь пережить.
Ночь пропиталась шелестом дыхания и тихими стонами, звуками бесконечных поцелуев, ощущениями нежных прикосновений; ночь была пересыпана огоньками догорающих свечей, отражающихся в наших глазах, и даже тени, будто стремясь присоединиться, внести свою лепту, скользили, лаская, по движущимся телам.
Я даже не пытался контролировать происходящее. Нас будто несли сами Стихии, все четыре, и даже пять, отобрав поводья у разума.
Когда я пришёл в себя, кроме моего сознания в моём теле, кажется, не было ничего. В выжатом лимоне хотя бы мякоть есть, а я ощущал себя восхитительно пустым. Казалось, если мысленно крикнуть, эхо будет гулять месяц.
Я лежал на смятой простыне и смотрел в потолок. Свечи давно догорели, но потолок было видно. Светало… Так рано светало. Воистину, возвращается весна. Говорят, по весне у многих обострения бывают. Особенно если весна наступает после осени. Тут и психически здоровым нелегко приходится, чего уж о нас говорить.
Авелла и Натсэ лежали рядом, спали, обессилевшие,по обе стороны от меня. А мне вот отчего-то не спалось. Я немного полюбовался на своих жён. Заметил, что кожа Натсэ покрылась мурашками и прикрыл девушек одеялом. А потом тихо встал и вышел из спальни. Вернулся в ванную, ополоснулся, привёл себя в порядок и, осушившись магией, оделся. После чего пошёл туда, куда тянуло меня сердце. Или Пятая Стихия?.. Не знаю.
На чердаке, несмотря на занимающийся рассвет, было темно. Через крохотное оконце проникало совсем немного света. Но чтобы разглядеть Мекиарис, забравшуюся с ногами на стул, свет не требовался. Она сама испускала неяркое сияние.
— Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — Я осторожно присел на стул напротив. — Я могу. Кажется, могу…
Она безмолвно покачала головой. Я даже лица её не видел — она прятала его за волосами.
— Но почему? — спросил я. — Что тебя здесь держит?
Как будто ветер донёс до меня тонкий голос:
— Я… нужна… ещё…
Я помолчал, думая. Нужна… Кому? Зачем?
— Ты хочешь повидать Асзара? — предпринял я ещё одну попытку. — Это не даёт тебе покоя? Давай я приведу его сюда…
— Он придёт сам. Скоро.
Тишина. И наконец-то я почувствовал, как слипаются глаза. Это походило на какую-то магию, наваждение, но только походило. После битвы с лягушками и такого празднования победы было бы странно не хотеть спать.