Авелла молча опустила взгляд. Я пока не стал настаивать. Ладно, все мы, бывает, делаем глупости в состоянии шока.
— Как лягушка попала в дом? — недоумевал хозяин.
Гетаинир молча вошёл в соседнюю комнату — комнату покойного инспектора.
— Так я и думал, — донёсся оттуда его голос. — Окно открыто. Похоже, инспектор был очень закалённым человеком и любил спать на свежем воздухе.
— Второй этаж ведь! — простонал хозяин.
— Эти твари превосходно прыгают, поверьте моему опыту. Обратите внимание на следы крови. Скорее всего, инспектор как раз встал и оказался возле окна — он ведь собирался выехать рано и, возможно, оценивал погодные условия. И тут эта тварь бросилась на него из тумана. Вцепилась в горло. Инспектор попытался убежать, но сумел только выскочить в коридор. Где и расстался с жизнью.
Гетаинира я не видел — видел только спину хозяина и Натсэ, которая стояла, сложив руки на груди. Дослушав «заключение эксперта», она только хмыкнула, но ничего не сказала и, потеряв интерес к происходящему, вошла к нам в комнату. Судя по мрачному взгляду, который она бросила на меня, поговорить нам было о чём.
— Нужно стражу позвать, — сказал хозяин. — И мага этого… Пусть засвидетельствует, чего положено. Эй, пацан, ну-ка сбегай!
— Да щас! — воскликнул пацан. — В этот туманище? Да я лучше тут сдохну.
Хозяин принялся было браниться, но, бросив взгляд в окно нашей комнаты, поморщился.
— И то правда… Ну и что, тут его, что ли, бросить? Кровища вот-вот на первый этаж просочится.
— Можно затащить в комнату и завернуть во что-то, — разрешил Гетаинир. — Я — маг, изначальную картину видел, передам страже всё, что необходимо, можете не беспокоиться.
Пацан сбегал вниз за куском какой-то плотной ткани. Потом они, вместе с хозяином, кряхтя, затащили труп в его, трупью, комнату. А к нам зашёл Гетаинир, сияющий, как самый настоящий солс.
— Вот видите, господин Ямос! Я же говорил. Лягушки уже вот-вот перейдут в наступление. Если мы с вами не предпримем чего-то радикального. Я пойду спать, чего и вам желаю. А днём загляну в градоправление, потороплю их с решением.
Он удалился к себе в комнату, насвистывая. Я закрыл дверь.
— Чушь какая, — сказала Натсэ.
Она сидела на подоконнике и гладила кошку, которая постепенно успокаивалась у неё на руках.
— Ты о чём? — спросил я.
— О том, что этот клоун тут наплёл.
— Ты про Гетаинира? Вроде нормальный…
— Позёр и бестолочь, — отрезала Натсэ. — Глотка у трупа изгрызена — это безусловно. Но вокруг ран — ни отёков, ни припухлостей. Лягушка грызла его уже мёртвого. А вот одна рана — явно ножевая, и нанесли её при жизни. Это раз. А во-вторых, как же так никто не слышал борьбы? Почему инспектор не кричал? Бред.