СЦЕНА 19/4

Квартира Вадима

В большой комнате Вадимовой квартиры, где все разбросано и горит верхняя люстра, а торшер лежит на боку рядом с диваном, стоит атмосфера болезненного бреда и страха, превратившегося в ужас. Темный ужас. Бледный ужас.

Матвей хватает Вадима за руки, не давая ему еще что-нибудь разбить, повалить, разгромить, и растоптать. Вдруг звонит телефон. Глухо, задавленный диванными подушками, неожиданный, словно внезапный человек на пороге.

— Кто это? Мама? Мама, я же просил не звонить! Все в порядке у меня, просто насморк. Мама, я же просил не звонить. Не звони больше.

И Вадим вешает трубку и сразу же без перехода, уже Матвею:

— Просил же: не звони! Прослушивается же все. Теперь они ее засекли. Спрятал, называется.

Сигарета, трясущаяся рука с зажигалкой, красные скошенные глаза:

— Убьют — ладно. Это еще не так страшно. Плевать. Но ведь пытать будут. Искалечат, суки, изуродуют. В инвалидную коляску посадят на всю оставшуюся жизнь. И я не успею их убить ДО, ненависти не хватит.

Вадим садится на стул:

— Да, бывает со мной! Знаешь, как это бывает? Я вдруг вижу как бы связь вещей. Дорогу вижу по которой все катится как по рельсам. Но ведь ничего же больше этого! Почему они хотели, чтобы я делал невозможное? Это же так понятно. Если человек видит дорогу, это же не значит, что он может ее проложить. А это даже и не дорога. Это труба большого диаметра. У меня от нее клаустрофобия начинается. Только маленькую трубу ворочать могу. Но и для этого нужна ненависть. А где её взять? Гришка Петелин, гад, своими секретами не делится.

СЦЕНА 19/5

Маленькая

Вадим вдруг тревожится:

— Где маленькая⁈ На утро же оставалась. Специально оставил. Ты взял? Отдай, не будь гадом! Верни, ну пожалуйста, ну я тебя прошу. Матвей, чтоб ты сдох, отдай маленькую, евр-р-рей, сука!

Вадим лезет за диван, отпихивает поваленный торшер, находит бутылек, обнимает ладонями, прижимает к щеке, как любимого котенка. Матвей пытается уложить его баиньки, но куда там!

Его вдруг несёт на кухню, варить кофе. Кофе ему бедолаге срочно нужен. Слышно сначала, как у него там посуда летит на пол, а потом вдруг тянет по квартире газом. Оказывается, включил все конфорки, ни одну не зажег, стоит с джезвой в руках и весь перекосившись от ужаса смотрит в кухонное окно на двор, где какие-то вполне мирные, и женского пола в том числе люди то ли загружаются в черную «Волгу», то ли, наоборот, выгружаются из.

Уже основательно заполночь, когда Матвей принимает решение увезти его отсюда на хрен. Подальше. Пусть хоть отоспится спокойно на природе.