К обеду я даже отказалась было выходить, но услышала какой-то странный шум во дворе. Сложно сказать, почему так сильно заколотилось сердце, но я, практически оттолкнув Софи, уговаривающую меня спустится в столовую. Кинулась к окну и увидела незнакомых людей, военных и человека на телеге, укрытого почти с головой кожами.
Никаких мыслей у меня не было вообще — я просто пулей слетела по лестнице, не обращая внимания на крики спешащих за мной Маши и Софи, оттолкнула лакея и выбежала под слабый дождь.
Во дворе, как мне показалось, все просто замерло…
Мимо застывших солдат на вороных жеребцах, мимо согнувшегося в поклоне человека, совершенно не понимая, кто все эти люди, я подошла к Мише и робко дотронулась до странно осунувшегося лица. Не стоит спрашивать, как я его узнала через залитое дождем оконное стекло — просто почувствовала, что это он. Михаил открыл ввалившиеся глаза и тихо сказал:
— Какая ты красивая, любовь моя.
Я плакала и целовала его руки, а он только слабо ворочался в этой ужасной телеге и приговаривал:
— Не плачь, моя радость, не плачь! Все уже позади.
Боль скрутила меня резко и быстро… Так неожиданно, что я вскрикнула… Михаил попытался сесть, но меня уже подхватила под руки подбежавшая Софи и слуги. По ногам потекло — у меня начались роды.
То, чего я ждала больше всего в своей прошлой жизни и вынашивала много недель вместе со своими мечтами, готово было осуществиться. Жизнь — странная штука. Странная и в то же время удивительная.
Бог каким-то совершенно непонятным образом сделал мне подарок — дал еще один шанс. И я в бешенном ажиотаже бросилась получать от этого шанса все. Сейчас меня просто накрыло волной паники — это самое «все» я могла потерять…
— Мадлен… Мари, прошу, дыши спокойно и глубоко, — шептала Софи, взявшаяся словно из-под земли, когда меня с перерывами поднимали по лестнице. Слуги старались нести меня плавно, не дергая одеяло, на которое спешно уложили прямо во дворе.
Меня же сейчас беспокоило совсем другое. Перед глазами стояло лицо Миши и тот факт, что он даже не сел в телеге. Он не смог даже встать мне навстречу!
— Что с Мишей? Что с моим мужем? Софи, скажите мне, что с ним? Он ведь нездоров⁈ — выкрикивала я в те моменты, когда следовало дышать и шагать в спальню.
Анна, благодаря своему этому стержню, который позволял ей руководить всем в доме, но в то же время умело угождать хозяевам, просто уверенно шептала мне:
— Графиня, сейчас вы должны думать о ребенке. Ваш муж не совсем здоров, но он жив. И он поправится, а вот то, что вы можете натворить с собой… Он вам не простит.