Тайн от Софи у меня почти не было, потому и разговор с Михаилом Владимировичем я решила начать прямо здесь и сейчас. Разумеется — на французском. Никто не сможет нас упрекнуть в нарушении приличий. Граф опередил меня:
— Баронесса, почему вы хмуритесь? Что-то случилось?
— Ваше сиятельство, меня мучают не слишком приятные мысли.
— Мадемуазель Вивьер? Я сделаю все, что смогу для вас, вы же прекрасно знаете это!
— Я не знаю, как вам объяснить, Михаил Владимирович… Но вот представьте себе ситуацию, что вам придется бросить вашу военную службу. Чем вы будете заниматься?
— Бросить⁈ Что за странная мысль, мадемуазель Мадлен? Моя карьера идет вверх, я жду производства в следующий чин. Я служу своей Государыне и своей Родине. Зачем бы я стал бросать службу⁈
— Да-да, Михаил Владимирович. Я именно об этом и говорю! У вас есть дело, которое вам нравится. Вы чувствуете себя необходимым государыне, это очень важно для человека — знать, что он нужен. А вот что будет с женщиной, когда она выйдет замуж? Если у нее есть какое-то дело, то ведь ей придется бросить его?
Я не могла говорить прямее даже в присутствии Софи. Официально граф еще не просил моей руки. И, хотя, скорее всего, Софи догадалась о содержании нашего с ним вчерашнего разговора, но декорум нужно было соблюдать!
Граф нахмурился и молча смотрел на меня. Кажется, до него дошло, о чем я говорю. А у меня на глазах навернулись слезы, и я резко уставилась в окно, чтобы граф, сидящий напротив, не видел этого. Не хочу снисхождения и жалости!
Унылый зимний пейзаж за окном нисколько не добавил мне радости. Более того, глядя на жалкое село, мимо которого мы проезжали, я понимала, что та Россия, к которой я стремилась, также, как и Париж, опутана сословными различиями.
Брак с русским графом — прекрасное будущее для любой женщины. Каждая модистка Парижа продала бы душу не задумываясь, чтобы оказаться на моем месте. Только вот я действительно любила Михаила и мне не было дела ни до его титула, ни до его богатств. Он нравился мне совсем не этим…
Но сидеть дома, сложив лапки, пока муж несет свою службу — это совсем не счастье для меня.
Неужели мне придется выбирать между любимой работой и любимым мужчиной? Почему, ну почему мне так не повезло⁈ Был бы Михаил из купцов, я спокойно могла бы договориться с ним, я почти уверена. Но разве русский граф может жениться на французской модистке⁈
Сейчас в Россию я могу въехать или как мадемуазель Мадлен, модистка королевы, или же как баронесса де Вивьер, невеста графа Апраксина.
Третьего не дано!
Ну, по крайней мере, лично я была в этом совершенно уверенна.