Я уже догадывалась, что девочка где-то крупно наврала о своей жизни, слишком эгоистично она себя вела. Так, как будто привыкла жить одним днем. Думала, как мне построить разговор и договорится с ней. С пониманием того, что нужно учиться, приобретать профессию, вставать на ноги. Разумеется, я готова кормить и поить ее все это время, одевать и все прочее…
Только вот никакого желания обучаться хоть чему-то девочка не проявляла. Да с такими навыками даже горничной никто не возьмет! А я же мечтала о лучшей доле для нее!
— Надо, надо поговорить с малышкой. Четырнадцать лет уже достаточный возраст, чтобы понимать, что без профессии дорога одна — на улицу, в прачки или поденщицы.
Я ехала домой, обдумывая, как поговорить с малышкой, не портя нам обоим настроение. Дом встретил меня выстуженным нутром и темнотой. Козетты не было.
Такого ещё не было — Козетта не любила сидеть в темноте и всегда, приходя домой, сразу зажигала свечи. Раньше, даже не топя камин, она в это время всегда уже сидела в кресле, кутаясь в плед, ожидая меня, и вскакивала навстречу, желая обнять.
— Козетта! — позвала малышку, зажигая огарок.
Никто не отозвался…
— Господи, да что же могло приключиться⁈ — уже не на шутку переполошилась я, быстрым шагом проходя в спальню.
Услужливое воображение живо рисовало картины — одна страшнее другой. Вдруг подумалось, зайду сейчас в комнату и увижу распростёртое без сознания тоненькое тело девочки. Нет… пусто и темно, как и в прихожей.
В полной растерянности замерла посреди дома. Сердце бешено колотилось где-то в районе горла.
— Ну такого просто не может быть! — вслух произнесла я, разводя руками.
Понимая глупость собственных действий, всё равно заглянула в шкаф. Естественно, Козетты не было и там. Больше искать было негде.
И тут меня посетила страшная догадка. Бернардет! Видимо, пока была на работе, сестрица-поганка опять припёрлась сюда почесать злой острый язык! Мало ли чего она могла наговорить и запугать или обидеть совершенно беззащитного перед ней ребёнка. Эта любого может довести до отчаяния!
Натягивая назад скинутую прямо на пол верхнюю одежду и на бегу, обжигаясь, прямо пальцами загасив свечи, опрометью бросилась в дом сестры. На улице уже заметно стемнело.
Начихав на все законы приличия, я едва не отбила носки башмаков, колошматя ногами и кулаками в запертую дверь. Наконец, с натужным скрипом она отворилась — на моём пути стоял перепуганный молоденький мажордом. (Раньше, вроде, другой был… Ну да и чёрт бы с ним. Видимо, сестрица заимела нового.)
Бледный юноша, округлив глаза и подрагивая тоненькими хлыщеватыми усиками, растопырился на весь дверной проём.