Я видела, что месье Лавуа имел и собственный кодекс чести, и врожденную порядочность. Чем-то он был близок мне по духу, и я очень надеялась, что я стану для него не очередной клиенткой в веренице капризных дам и проштрафившихся мужей, желающих изъять неосторожные и компрометирующие письма у бывших любовниц, а хотя бы хорошей приятельницей. Для начала. Я верила ему и понимала — такой человек своих не продаст. Потому и хотела стать для него «своей».
А еще я совершенно не могла понять, как относится к появлению в моей жизни месье Морсена. Зачем он вообще появился? Просто случайность или судьба решила испытать меня на прочность еще раз?
Кроме того, его тетушка, наша с Розой клиентка, одна из самых щедрых и постоянных, активно зазывала меня в гости, очевидно, желая устроить судьбу племянника. С этой проблемой я и решила обратится к мадам де Сен-Мор.
— Мадемуазель Мадлен, я не понимаю, а почему вы так решительно настроены против этого брака? Нет-нет, мадемуазель, поймите меня правильно, я вовсе не пытаюсь спихнуть вас за первого встречного! Вы мне очень симпатичны, я никогда прежде не видела девушек, что смогли устроить, подобно вам, свое дело, да еще и столь успешное! Это вызывает уважение. Но и отказываться от замужества странно…
Я замерла, не зная, как объяснить мадам Софи, что даже вид баронета внушает мне отвращение. Пусть конкретно этот и не виноват передо мной ни капли, но человек, принимающий дорогие подарки от любовницы и, похоже, на них же содержащий другую женщину, в моих глазах — мерзавец.
Кроме того, я же не могла объяснить Софи, что сведения о личной жизни месье Морсена я получила от сыщика.
К услугам сыщиков прибегали только в крайних обстоятельствах, при шантаже или угрозе убийства. С чего бы вдруг у юной мадемуазель были такие знакомые? Мне нравилась мадам Софи, безусловно… Но я пока не знала точно, насколько я могу ей доверять. Зачем наводить человека на дурные мысли?
— Мадам Софи, давайте исходить из того, что этот баронет — не лучшая партия для меня. Ни титулом, ни деньгами…
Вот такое объяснение мадам приняла вполне легко!
— Ну, что ж, мадмуазель… Думаю, мы решим эту маленькую проблему.
На самом деле вопрос был очень щепетильный. Мадам де Малин была очень влиятельной дамой и ценной клиенткой. Просто заявить ей без обиняков, что её племянник — крайне отвратительный представитель мужской половины человечества, было невозможно. И что даже если бы я была бесприданницей, то предпочла бы отправиться в работный дом, нежели стать его женой — тоже нельзя.
Конечно, сказать так, это означало вновь поставить под удар своё дело, а я только что избавилась от предыдущей угрозы. Да и вообще обижать людей без причины это было в правилах моей сестры, но никак не в моих.