— Патрик, сядьте, не беспокойтесь. Вы очень нравитесь мне, и ваш опыт службы при дворце мне весьма на руку… — закинула я удочку, хотя со стороны могло показаться, что я его хвалю.
— Это да, только вот, мадемуазель… — он замялся, заерзал на стуле, готовый снова подскочить, чтобы решительно ответить на все вопросы, поменять мое впечатление о нем. — Только я не имею права говорить с вами о службе во дворце, а коли вы хотели бы все вызнать, то лучше я лишусь денег, чем чести.
Это было лучшее, что я могла услышать о его службе.
— Вы приняты, Патрик, с сегодняшнего дня. Можете сходить домой, сообщить семье и оставить им немного денег. Пьер выдаст вам аванс. А вечером приходите, Пьер вам все покажет и расскажет. Я ценю, что у меня работают люди чести.
Он глубоко вздохнул, прогоняя нервное напряжение, как-то сурово покивал головой и хрипловатым голосом сказал:
— Вы не пожалеете, мамзель Вивьер, обещаю.
Я действительно ни разу не пожалела о том, что взяла Патрика на работу. Он с интересом вникал не только в вопросы охраны, но и в процесс производства. Иногда, как будто случайно, упоминал, что такой красоты не видел даже на женщинах при дворе, и я улыбалась ему с благодарностью. Это значило, что наше дело движется в правильном направлении.
Закончилась зима также, как и началась — неожиданно. Я работала с таким отрешением, словно больше нет в моей жизни ничего. Творчество захватило каждый час моей жизни. Даже когда я ложилась спать, обдумывала коллекции, а часто и вставала среди ночи для того, чтобы зарисовать идеи.
Мастерская начала приносить хорошие деньги уже к следующему новому году, и я все вырученные средства снова вкладывала в производство. Роза теперь видела во мне ровню, и между нами не было соперничества. Она чувствовала мою благодарность, но и замечала растущие во мне уверенность и силу. Это она понимала и уважала.
Новые модели входили в моду, становились темой для разговоров во множестве салонов, но появились и последователи, и даже те, кто пытался выдавать наши изделия за свои. Однако, разница была видна даже невооруженным глазом: сделать что-то похожее было сложно, не понимая концепции и общей идеи коллекции.
Вышивка становилась все сложнее, ткани комбинировались не только по цветам, но и по фактуре. Поняв, что даже в этом времени нет границ для идей, я расслабилась и просто творила. К весне доходы мастерской превысили расходы, и введенная мною бухгалтерия показывала, что я могу позволить себе много больше.
Я осмотрелась и поняла, что кроме смены обстановки мне больше и захотеть нечего. Настало время сменить дом, а самое главное, я могла не просто снять жилье. К весне я скопила достаточно и на покупку собственности, и на новую обстановку.