Ну а побочным эффектом такого подхода стало то, что вокруг «старых металлургических заводов» с огромной скоростью стали исчезать леса: печи, чтобы они не развалились, топили даже тогда, когда руды для плавки металла не было — а ведь после модернизации угля они потребляли раза в два, а то и в семь раз больше, причем исключительно угля древесного: на коксе пока только в Донецке печи работали. Так что в любом случае заметного прироста выпуска металла не случилось — однако Николай понял, наконец, зачем нужны железные дороги. А первая — от Арзамаса до Кулебак — как раз к моему возвращению и заработала…
А еще начала довольно быстро строиться вторая, как раз от Донецка в сторону Липецка — потому что и в Донецке началось массовое производство стали, а новенький прокатный стан (только один, и куда как хуже работающего в Арзамасе) готовился к тому, чтобы производить рельсы.
То есть пока рельсы для новой дороги отливались из чугуна: сталь на заводе тоже уже делали, но с помощью описанного, по-моему, еще Жюлем Верном способом пудлигнования — и всю ее пускали на изготовление костылей: процесс-то жутко непроизводительный, много стали с его помощью не сделать. Но уже и к реальному производству стали «новым способом» завод тоже уже приступил. Причем там сталь стали делать по совершенно оригинальной технологии, так что я даже обалдел, когда узнал о достижениях отечественной металлургии. Там один горный инженер по фамилии Синицын решил посмотреть, что будет, если в пудлинговальную печь воздух тоже качать подогретый. Выстроил рядом с печьюминиатюрные копии кауперов, провел «натурный эксперимент», сам собой восхитился: в печи безо всякого перемешивания из чугуна получилась жидкая сталь, причем меньше чем за двенадцать часов (а двенадцать часов — это была стандартная продолжительность смены пудлинговальщика). Причем мужик с ломом за сутки из печи мог вытащить в среднем тонну «ковкого железа», а без такого мужика доработанная печь выдала уже больше пяти тонн, и не железа, а очень хорошей стали. Расплавленной, так что вытащить ее из печи у парня не получилось — и он помчался в столицу с просьбой о выделении средств на строительство такой же, но «качающейся», чтобы сталь можно было из печи по готовности просто вылить.
Правда, чтобы печь не погубить, парень приказал расплавленную сталь черпаками из печи вычерпать — и сталь по его приказу сразу заливали в формы, так что первой продукцией «новой технологии литой стали» у него стали подкладки под рельсы. И я предложил Николаю парню только за это орден выдать — а предложил я как раз на совещании, которое император собрал после моего возвращения на предмет обсудить простой вопрос «а что делать дальше». Потому собрал, что «прироста выпуска металла» в стране не получилось, и даже наоборот получился довольно резкий спад производства: все же больше трех десятков доменных печей просто уже разобрали, а новые еще не построили. Но и когда их построят, сильно лучше сразу не будет из-за отсутствия сырья…