— Не зачем, а почему. Потому что это нанесет России большой ущерб, но с которым Россия справится. Но это же нанесет куда как больший ущерб Аргентине и Уругваю, и мои страны в силу малости своей могут с подобным ущербом уже не справиться — поэтому я крайне заинтересован и в том, чтобы и Россия ущерба не претерпела.

— Понятно, спасибо. Продолжайте…

Ну я и продолжал. Продолжал рассказывать о том, что потребуется для постройки железной дороги, что потребуется для строительства металлургического завода, еще многое другое рассказывал — по большому счету, ничего принципиально нового (в смысле, тут еще неизвестного) я, собственно, и не говорил — но нынешнее образование было столь избирательным, что многие слушатели даже не подозревали о существовании каких-то уже довольно известных технологий. И, что важнее, даже не догадывались о том, как эти технологии можно использовать…

Николай тоже больше слушал — но каждый вечер, когда приглашенные уже расходились, он меня еще где-то на полчасика задерживал — и тогда уже вопросами просто меня засыпал. А сидящий (всегда) рядом Александр Христофорович так и продолжал молчать. Что меня немного все же напрягало — но именно что немного: про нынешний дипломатический этикет я уже очень много узнал от викария. И практически не верил, что мне главжандарм даже хотя бы попытается сделать какую-либо неприятность.

Но все хорошее обязательно заканчивается, и третьего августа «Дева Мария» отправилась в очередное плавание, правда на борту, кроме меня, было уже двенадцать русских офицеров. Только двенадцать все же недолго было: двоих пришлось ссадить на берег уже в Копенгагене, поскольку их так укачало за пару дней при не особо сильном волнении, что даже мне стало ясно: переход через океан они просто не переживут…

Николай с любопытством посмотрел на сидевшего напротив него шефа жандармов:

— Что думаешь об этом идальго, Александр Христофорович?

— Думаю я, Николай Павлович, что человек он весьма странный. Но — искренний, тому что говорит, он верит. А насчет знаний невероятных… не знаю, по крайней мере в географии он точно не силен. С другой стороны, ему это, видеть и не нужно особо, он своей яхтой управляет вовсе не по географии.

— А я не об этом спрашиваю.

— Одно могу сказать: британцев он ненавидит искренне, и — если мы с ними столкнемся — помощь оказать не задержится. Опять же, предложения его по заводам всяким весьма интересны, и в делах заводских он точно смыслит. За новостями в делах технических следит внимательно, всякую новинку тут же придумывает как к пользе применить. Но тут-то как раз и самое странное для меня: к пользе он норовит все приспособить не своей, а государственной. Я тут с людьми его поговорил — не лично, конечно, люди мои их порасспрашивали — так все они твердо убеждены, что стоит ему захотеть — и все страны в Америке Южной с радостью его хоть президентом, хоть королем выберут. Потому как верят они, что ему дева Мария покровительствует. И многие голос ее, с идальго разговаривающей, слышали…