Николай тогда вытащил из кармана несколько монет:

— На, держи, бережливый ты наш. Домой пошли, остальное я тебе на берегу отдам… а сколько тебе денег нужно будет, чтобы завод по выделке снарядов таких выстроить? И во что пушка твоя казне встанет?

— Пушка? Пушка такая же окажется казне вовсе неподъемной, а вот попроще, где снаряды заряжать человек станет, обойдется рублей, я думаю, в пятьсот. Серебром.

— В миллион в ассигнациях постройку завода по выделке пушек уложить сможешь?

— Сейчас не скажу, но надеюсь, что завод выстроить получится все же много дешевле. Однако одними пушками тут не отделаться…

— Что еще будет нужно?

— Обучить солдат, причем хорошо обучить. И не только канониров: вы же не захотите чтобы наши пушки попали в руки врагов на суше, когда их пехотинцы не смогут прикрыть от вражеской атаки?

— Боже, во сколько же это все обойдется?

— Спасибо за комплимент, ваше величество, — не удержался я от того, чтобы не схохмить, — но деньги — это всего лишь деньги, которые Россия сумеет заработать.

— Ты, князь, все же редкостный нахал. Но сумму мне не назвал.

— Новый карабин по цене около десяти рублей потребуется на сотню тысяч солдат, патроны по копейке… по две, скорее всего, можно будет начать выпускать уже зимой. А карабины — пару тысяч я смогу обеспечить уже в этом году, а со следующего, надеюсь, мы их сможем выделывать по сотне тысяч в год. Сталь у нас есть…

— Давай все уже на берегу обсудим, здесь просто сосредоточиться не выходит, — Николай недовольно поморщился, когда ведомая железякой яхта резко сменила галс. — Князь, а ты можешь пресвятую деву попросить, чтобы она и другими нашими кораблями так же управляла?

— Нет, конечно же. Да и насчет этой яхты просил не я, а папа Лев, и я не знаю, как он это проделал.

— Ну и плевать, твоя яхта одна сможет всю Россия защитить… по крайней мере на Балтике.

— Боюсь, ваше величество, что и сие невозможно. По крайней мере в ближайшее время: сами видите, мы идем лишь под стакселями и одним парусом на задней мачте. Потому что судном управляю, конечно, не я, но строили его обычнее люди — и сейчас на нем многое просто поломалось. Нужен серьезный ремонт, но в Петербурге я его провести точно не смогу. Если получится яхту как-то перетащить поближе к Подольску, то там за год или даже два я скорее всего смогу ее привести в порядок…

— Жаль… я распоряжусь, чтобы яхту твою в Подольск доставили… как-нибудь…

Яхту — после того, как ее провели через Мариинскую систему в Волгу — я в Подольск тащить не стал. Вспомнил «детство золотое» — и загнал ее в затон возле казенной деревушки Липня. Где сразу два батальона саперов приступили к строительству эллинга для яхты и завода «по ремонту Девы Марии». О деньгах мне теперь особо заботиться не приходилось, так что строил я там все «на широкую ногу», заодно и приводя в порядок (так как я это слово понимал) всех окружающих деревень. Маша на меня немного обижалась из-за того, что примерно половину времени я проводил в Липне, но, слава богу, обижалась несильно, а когда я ей привозил оттуда свежих стерлядей или (правда вышло всего один раз) белугу, то все обиды сразу испарялись. А рыбку свежую привозить было несложно: от Мурома до Москвы (через Владимир) поезд шел теперь всего часов шесть и один час было ехать в Подольск, причем в Подольск из Москвы поезда теперь ходили каждый час.