Еще начали расширяться верфи в Очакове и Ростове, а на Балтике в Риге появилась еще одна (и на этот раз полностью казенная) верфь — и всем этим верфям требовался лес. Ну и пенька тоже, а Егор Францевич строительство верфей и всех «смежных производств» щедро кредитовал, так что англичанам хватило длишь запрета на вход их кораблей в русские порты, так как в результате всё, для судостроения нужное, стало полностью. Потребляться уже русской промышленностью. Так что, я думаю, указ о запрете экспорта пеньки Николай скорее в качестве демонстрационного ответа на наглую выходку британцев выпустил…
И наглядный результат этого указа проявился уже летом тридцать шестого: по данным из информированных источников (коими были английские же газеты) почти десять процентов судов британского флота не могли выйти в море из-за того, что у них веревки закончились. С лесом англичанам было все же проще, они его теперь таскали из Америки — но это обходилось заметно дороже, поэтому и количество строящихся судов немного сократилось.
А вот что увеличилось, так это население России. Не везде, правда, но в новеньком Лепсарском уезде и в «стареньком» уезде Подольском население приросло более чем заметно. Особенно в Подольском (потому что сам уезд был действительно немаленьким): за год из восемнадцати тысяч родившихся там младенцев померло меньше тысячи. Вроде бы и дофига, но ведь всего два года назад из примерно пятнадцати тысяч через год в живых осталось меньше шести…
Я искренне считал, что такой результат был в значительной степени обусловлен тем, что зимой младенцы практически не простужались: почти во всех деревнях мужикам поголовно были выстроены теплые (землебитные в основном) дома, в которых ставились печки, приспособленные для отопления пеллетами — а в лесах всякого мелкого древесного мусора было завались и сбором «будущих дров» там занимались в основном детишки, то есть ранее «неиспользуемые трудовые ресурсы»). Управляющие этими деревнями были особо проинструктированы и пеллеты мужикам с заранее обустроенных складов выдавались по первому требованию бесплатно — а если мужик вовремя их не требовал, то его просто пороли нещадно. Впрочем, пороть их приходилось нечасто.
Вторым важным фактором снижения детской (да и не только детской) смертности стал рост производства некоторых лекарств. И в первую очередь йода (для выпуска которого был выстроен специальный завод в Котке) и ихтиоловой мази, так что любая царапина перестала быть причиной быстрого помирания. Ну и медицинский персонал понемногу готовился. Не врачи (ну не было еще возможностей врачей массово обучать), и даже не фельдшеры (хотя и в Петербурге, и в Подольске специальные фельдшерские училища уже заработали), а скорее грамотных медсестер, которые максимально обеспечивались «современными медикаментами». Среди которых и «отечественный» аспирин появился: откуда-то я помнил, что из осиновой коры салициловой кислоты получается даже больше, чем из ивовой, а осины в России было очень много. И становилось еще больше: по специальному распоряжению императора в Вологодской губернии были высажены довольно большие «осиновые плантации» (а в Вологде и аспириновый заводик потихоньку (то есть без лишней рекламы) заработал…