— Ходят слухи, что русскую колонию в Калифорнии американцы предлагают им продать, причем за какие-то смешные деньги. Вам, мне кажется, стоит такого исхода не допустить, поскольку в тех краях в земле только золота закопано миллионов на двести рублей серебром.

— Вы, граф, в этом уверены? То есть… продолжайте.

— А на Аляске золота уже больше чем на миллиард рублей. Но об этом пока знаете только вы, и мне кажется, что пока там не будут в достаточном числе стоять русские войска, рассказывать об этом еще кому-либо категорически не стоит.

— Хм… что вы считаете достаточным числом солдат?

— Трудно сказать, она… я в военных делах разбираюсь плохо. В Калифорнии, вероятно, будет достаточно на первых порах пары тысяч хорошо вооруженных бойцов. А на Аляске… нет, даже не представляю, сколько там потребуется. На защиту только золотых приисков нужно будет уже тысяч пять крепких мужиков с ружьями… но это только мое личное мнение, мне просто проконсультироваться не с кем.

— Ну что же, Александр, спасибо за сообщение. Оно действительно очень интересно и важно, вот только… Корабль, способный перевезти на Аляску или в Калифорнию сотню человек, в один конец идет, если с погодой сильно повезет, полгода.

— Из Петербурга или из Одессы — да. Но ведь можно плыть и через Тихий океан, с восточного побережья…

— До которого уже год добираться.

— До которого добираться год если на восточное побережье не проложена дорога железная.

— А рельсы для дороги твоя дева… — Николай резко изменился в лице, начал креститься, бормоча какую-то молитву…

— Николай Павлович, Она- выше мелочных обид, особенно, если случилась оговорка без цели ее оскорбить. А что касается рельсов — России просто нужно еще сильнее нарастить производство стали. Я считаю, что было бы крайне неплохо к тридцать седьмому году нарастить ее выпуск до миллиона тонн в год, а к сорок пятому — не менее чем до пяти миллионов тонн…

— Александр, ответь мне: почему ты все считаешь в каких-то тоннах, метрах… иногда тебя из-за этого просто очень трудно понять.

— Мне так удобнее, да и всем так считать было бы удобнее. Потому что пальцы, ноги, руки — они у всех разные — и все равно приходится использовать меры условные, но они сейчас друг с другом связаны… сложно. А вот Земля у нас одна, и я просто взял в качестве меры длины расстояние от экватора до полюса. Но так как это получается очень большая мера, которую в быту использовать просто неудобно, то за единицу я взял одну десятимиллионную долю этого расстояния. То есть сначала взял десятитысячную, она почти версте равна, что уже удобно, но в верстах то же сукно отмерять было бы странно, так я еще раз длину на тысячу поделил и получил, скажем, эталон длины. И эта единица — она от роста или толщины отдельных людей не зависит, и в случае необходимости можно будет просто еще раз расстояние то измерить и эталон уточнить. Зато в десятичной системе считать удобно: на десять умножить или разделить даже неграмотный мужик сумеет. Вес я тоже их этой же единицы измеряю: вода — она и в Африке вода, и если взять кубик воды и гранью в метр — то вода эта везде весит ровно тонну. Одна тысячная тонны — это примерно два с половиной фунта, для взвешивания, скажем, продуктов на рынке величина уже удобная. А если нужно будет взвешивать серебро или золото, то можно еще раз на тысячу вес этот поделить — и получить тоже очень удобную величину, называемую граммом. Но достоинства такой системы в том, что в ней все считать исключительно удобно…