Конец августа — это вроде бы еще и лето, но на самом деле уже очень, ведь календарь русский от «стандартного» на полторы недели отличался. Так что времени на путешествие — если я рассчитывал вернуться до ледостава — оставалось крайне немного. Но если с ветром все было не очень и предсказуемо, то с моторами путешествие выглядело вполне осуществимым. Тем более что и в Копенгагене уже имелась солидная такая заправка, и в Виго, и на Барбадосе в танках тоже нормальный дизель был запасен. И даже в Ресефи была предусмотрена дозаправка — хотя там пока все же масло меня ждало. Ну а так как теперь на яхте были поставлены дополнительные «стационарные» баки, она — хоть и в «перегруз» спокойно могла принять уже семнадцать тонн нужного для быстрого перемещения топлива.

Погода на Балтике была очень хорошая, «Дева Мария» меня до Копенгагена за сутки довезла. А я по пути размышлял о том, как жена моя доберется до «нового дома»: все еж зимой в Петербурге погода всегда была отвратительная, шанс простудиться просто зашкаливал — а в Подольске уже достроили мой новый дом, так что я сначала Машу посадил на поезд и только после этого отправился в плавание. Пока железку до Москвы полностью не достроили, но если на пароме перебраться через Мсту, то и дальше по рельсам Бологое стало доступно. Дальше по хорошей дороге и до Вышнего Волочка на тройке за день доехать было нетрудно, а оттуда уже регулярный пассажирский маршрут до Москвы действовал. Так что за трое суток и до Подольска было вполне возможно добраться без нервотрепки — но все равно мне было неспокойно: Маша-то раньше никогда так далеко никуда не ездила. И меня успокаивало лишь то, что Бенкендорф пообещал особо о ней побеспокоиться, причем даже не потому, что он так к жене моей отеческой любовью проникся: с Машей в Подольск ехала и Соня Бенкендорф, которую жена моя пообещала «за зиму математике изрядно обучить».

А потом мне стало не до «тяжких раздумий»: после Копенгагена «Virgen María» менее чем за полтора суток доставила мою тушку в Виго, и тушке этой пришлось довольно хреново: кораблик трясло более чем изрядно. Потому что «ветер был попутный», в целом попутный — и яхта буром перла по морю поперек волн. Так что в солнечной Испании меня хватило лишь на то, чтобы залить в баки солярку, указать компьютеру следующую цель путешествия и — приняв снотворное, которое еще оставалось в судовой аптечке — постараться забыться, не обращая внимание на качку. В принципе, получилось — но тут опять с погодой повезло и особенно с ветром, так что яхта почти весь путь до Барбадоса проделала «вдоль волны» и качало ее весьма умеренно. Почти весь путь: в последний день (из всего четырех!) я попал в довольно неслабый шторм.