— И что же это за слова такие волшебные будут?

Николай долго и заливисто ржал, когда я ему рассказал про свою идею, но решил, что особого урона ему от произнесения слов таких не будет. Да и слова были вполне естественные: «Да у тебя что-то хлевом пованивает» — а естественными они были потому, что в городе воняло вообще везде. То есть детом везде воняло, а вот зимой — исключительно в отапливаемых помещениях. Проще говоря, в домах.

А привезенные мною из Уругвая два мастера неплохо так освоились в бескрайних просторах южнорусских степей, а конкретно — возле немаленького такого месторождения каолина. Николай в свое время передал им «в обучение» сразу полсотни молодых парней их числа «государственных крестьян», и за год они там, неподалеку от Донецка, выстроили довольно приличное производство санфаянса. То есть делали они раковины фаянсовые, унитазы, а так же в огромном количестве фаянсовые трубы сугубо канализационного назначения. И готовую продукцию неспешным речным транспортом (и не менее неспешным гужевым) отправляли в столицы. В столицах (а точнее, во второй столице) для этой керамики изготавливали латунную арматуру, из привозного каучука клапана делали — и готовый унитаз с бачком любой мог купить всего рублей за семьдесят. Мог, но не покупал, потому что для функционирования этого нехитрого предмета обихода требовались две вещи: водопровод и канализация. А в Петербурге не было ни того, ни другого. То есть «почти не было»: для себя любимого я все же построил на Крестовским небольшой медленный фильтр, башню водонапорную соорудил, и даже от выстроенного на острове небольшого домика канализационную трубу проложил, отводящую непотребное мне содержимое в протоку за Бычьим островом. Правда, чтобы все это заработало, пришлось на Крестовском всё весьма необычным образом строить, но у меня (точнее, у трех местных и одного приезжего архитектора) все получилось, а затем то же самое «получилось» и в Зимнем дворце (Нева — она очень многое переварить может). Сейчас уже начало получаться в Гатчине — и уже набралось довольно немало народу, который мог всё это обеспечить за довольно умеренную денежку.

Ну да, за не очень умеренную, но подъемную: унитаз стоил сам по себе всего семьдесят рублей. Подвод к нему воды от проложенной на улице водопроводной трубы стоил уже рублей двести, во столько же обходился и отвод канализационных стоков. Но это — «без стоимости материалов», а керамические канализационные трубы шли по полтора рубля за метр. Так что в среднем установка в городском доме «дворцового типа» нормального водопровода и канализации влетало домовладельцу примерно в две с половиной тысячи рублей.