В общем, воры продолжали жить своей обычной жизнью, когда к ним пришли. Не так, чтобы вот собрались все воры Москвы в одном месте и тут вдруг распахнулись окна и двери и внутрь ворвался спецназ. В камуфляжных кафтанах и с мушкетами Калашникова наперевес, ага. Нет, не так. К одному из татей — кому именно, мне не сказали, но почему-то показалось, что это был Крот — пришли люди, которые не представились, но намекнули, что если им не понравится ответ, то все воры и мошенники Москвы будут вычищены так надежно, что еще лет сто люди никто из них не сунется. В общем, по этому обещанию можно было понять, что пришли к Кроту аж от самого царя. Пришли и потребовали…
Найти вора.
В этом месте я решил было, что Царский Венец — а ради чего еще Романовы могут поставить Москву на уши? — под шумок упер кто-то везучий. И ошибся. Пришедшим требовался не конкретный вор, который что-то украл, а самый лучший вор, который что-то МОЖЕТ украсть. Что именно, воры так и не поняли, потому как про Царский Венец знал только я. Все остальные понятия не имели, что Венцов этих два и резонно полагали, что тот Венец, который красуется на голове царя Михаила — тот же самый, что раньше украшал царя государя Василия. В общем, про Венец воры не поняли, но поняли, что прежний царь где-то в Кремле спрятал что-то очень ценное. И так надежно, что до сих пор никто найти не может.
А вот в этом месте повествования, я чуть было не запрыгал от радости. Раз Михаил сотоварищи до сих пор ищут Венец — значит, его у них нет. И задача, поставленная царевичем Иваном, сильно упростилась. Я теперь точно знаю, что Венец цел, и точно знаю, где он, в Кремле. Остались сущие пустяки: проникнуть в Кремль, обыскать его и найти тайник, который до сих пор не может найти царь Михаил со всеми его возможностями. А что не может, понятно из того, что царю пришлось обращаться за помощью к ворам. В общем, то, что задача упростилась, не означает, что она стала простой. Просто из «почти невыполнимой» она перешла в разряд «крайне трудной».
Воры в ответ на такое предложение от самого царя — а посланники в конце концов, разозленные их упертостью, практически впрямую сказали, что они от царя — подумали, почесали бороды, у кого не было — головы, и, почти повторив те же самые рассуждения, что и мне на вопрос про лучшего вора, сказали, что есть такой Кирюха-Калач. Получивший свое прозвание от того, что крученый он был не хуже того самого калача, славился таким умением выкрутиться из любой ловушки, что сравниться с ним могло бы только его же умение в любую ловушку вкрутиться. Несмотря на молодость — а будь он старше и опытнее, я бы про него слышал — Калач слыл воров умелым и чертовски везучим. И «чертовски» здесь — не богохульство, а мнение. Многие считали, что Калач не иначе как связался с созданиями из-за Грани. В общем, лучшего вора назвать не смогли.