— Обесчестили, Эргэдэ-хан! — взвыл Ершов, кланяясь в пояс, — Опозорили! Честную женщину! Вломились среди ночи!

У меня закрались смутные подозрения… Которые вступили в некий конфликт с существующей действительностью. Но что за подозрения и в чем конфликт — мозг сформулировать не успел.

— Жену моего брата!

Группа поддержки завывающего Ершова молчала, выражая поддержку хмурыми взглядами и невразумительным хмыканьем. А также саблями, кои находились в ножнах, но руки бойцов недвусмысленно лежали на рукоятях. Бойцы Ершова даже одеты были однотипно, в одинаковые кафтаны серо-зеленого, ершиного, хе-хе, цвета. Видимо, купцы на Руси обнаглели до такой степени, что начали заводить свои собственные, типа стрелецкие отряды… Так, великий хан, не растекаемся мыслями, вернемся к претензиям.

Жену купца Ершова я смутно помню, гуляла по рынку. Такая… корпулентная дама… НЕ уверен, что слово «корпулентная» именно это означает — мою оценку по литературе сами угадаете — но мне кажется, что оно здесь подходит. Не толстая, просто объемистая. Так что, в какой-то мере я Ржевского — а кто у меня еще в отряде специалист по чужим женам? — прекрасно понимаю. Он, конечно, больше на молоденьких женах, сестрах и дочках специализируется, но в этом плане он человек разносторонний, так что мог и милфу соблазнить. Вот только…

— Один из твоих людей, прозванием Ржевский! Отдай его для справедливого наказания! А то мы до самого царя-батюшки дойдем!

Я посмотрел на Ржевского. Ржевский посмотрел на меня со сложным выражением на лице. Потом перекрестился:

— Великий хан, чем хочешь поклянусь — не трогал я жену Ершова-старшего! Он же ревнив, как бес, ее всегда под сопровождением держит, только в опочивальне одна и остается. А та — под самой крышей, окно на высоте пяти человеческих ростов, никак не меньше…

Тааак.

— А ты откуда такие подробности знаешь?

— А… — осекся Ржевский, — Э… Люди рассказывали…

— Там что, весь город к ней в спальню мечтает залезть и планы строит, как туда пробраться?

Ершов озадаченно выслушал наш разговор — он велся на телеутском, так что купец ничего не понял — потом ему надоело и он решил вмешаться:

— Видели его, когда он со двора нашего бежал! Это ж надо — по стене, как кот блудливый, взобрался! Да потом по ней же и спустился, когда свое черное дело сделал!

— Ну-ка спроси у него, откуда они твое имя-то знают?

— Да не я это был!

— Ты спроси, спроси.

В общем, со слов Ершова, раскололась сама «обесчещенная». Мол, так и так, пробрался под покровом ночи, напугал, но потом совратил речами своими сладкими, воспользовался минутной слабостью невинной женщины, но, так как она женщина приличная, и с незнакомцем в постель не ляжет, то она предварительно узнала имя ночного гостя. Ржевский, мол, Александром зовут, дворянин псковских земель.