подписал жалобу. Они выглядят встревоженными, будто чувствуют, что запахло жареным.
А в углу, на отдельном стуле, сидит Елена Викторовна. Мать Ани.
Я узнаю её сразу. Те же глаза, что у Ани – голубые, глубокие, с той же упрямой искоркой.
Тот же овал лица, те же скулы. Она бледна, под глазами тёмные круги, но держится прямо, не
опуская плеч. Женщина с характером.
Она смотрит на меня с удивлением. Она явно не понимает, зачем её пригласили, зачем здесь я,
что вообще происходит.
Я сажусь во главе стола. Потому что я так привык, и я так хочу.
– Господа, – начинаю я, окидывая взглядом присутствующих. – У меня мало времени, поэтому
сразу к делу.
Я киваю Рите. Она молча раскладывает перед каждым копии документов.
– Я вхожу в совет школы как главный попечитель. Моё первое пожертвование – пятьдесят
миллионов рублей. На ремонт спортивного зала, закупку оборудования и повышение зарплат
учителям.
В кабинете повисает тишина.
Игнатова бледнеет, потом краснеет, потом снова бледнеет. Она явно не ожидала такого резкого
поворота событий.
– Но... Максим Эдуардович, – лепечет она. – У нас есть попечительский совет...
– Был, – поправляю я. – Теперь у него новый глава. Я.
Ковальчук багровеет.
– Это что, вы нас решили подвинуть? – рявкает он. – Я, между прочим, тоже много лет
спонсирую...
– Спонсируете? – я поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза. – На какую сумму? Двести тысяч в
год? Ремонт в туалете? Закупку дешёвых стульев?
Он открывает рот, но я не даю ему сказать.
– Я тут посмотрел ваши контракты, Ковальчук. Ваш бизнес на семьдесят процентов зависит от
моих субподрядчиков. Если я скажу, что мне неприятно иметь с вами дело, ваш бизнес загнётся
за месяц. Хотите проверить?
Он багровеет ещё сильнее, но молчит. Его жена хватает его за руку, тяну вниз шепчет что-то
успокаивающее, она уже не с недовольной миной, в её глазах вспыхивает страх. Не так уж и
глупа.
– Так что давайте сразу договоримся, – продолжаю я. – Я здесь – главный. Мои условия не
обсуждаются. Мои решения не оспариваются. Всё, что я скажу, будет выполнено в течение суток.
– Какие условия? – Игнатова едва выдавливает из себя слова.
– Первое, – я загибаю палец. – Елена Викторовна Ивушкина остаётся на своём рабочем месте,
никаких увольнений.
– Но жалоба...
– Жалоба отзывается, – я поворачиваюсь к родителям. Они отводят глаза. – Вы все подпишете
бумаги о том, что были введены в заблуждение и не имеете претензий к Елене Викторовне.
Родители переглядываются. Один из них, тщедушный мужичок в очках, открывает рот:
– Но мы не хотели...
– Мне всё равно, чего вы хотели или не хотели, – перебиваю его. – Вы подписали жалобу, не