только что бросила в толпе единственная опора в жизни.
Чтобы не напугать ее еще больше, я медленно опускаюсь перед ней на корточки. Мой брючный
костюм за несколько тысяч долларов касается грязного пола, но мне плевать.
– Привет, – говорю я. Голос кажется хриплым и чужим, будто не моим.
Она моргает и молчит, еще крепче вцепляясь в свой рюкзак. Из глаз скатывается огромная
слеза и оставляет светлую мокрую дорожку на перепачканной щеке.
Я протягиваю руку и осторожно поправляю съехавшую шапку. Девочка вздрагивает,
зажмуривается, но не отодвигается. Мои пальцы касаются ее холодной бледной щеки.
Господи. Она настоящая. Живая. Моя.
Я резко поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к Смирновой. Та смотрит на меня в полном
оцепенении, замерев с приоткрытым ртом.
Молча достаю телефон и набираю номер юриста.
– Краснов, – чеканю отрывисто, не сводя глаз с инспектора. – Бригаду из лаборатории сюда.
Немедленно. Диктуй адрес водителю, он встретит. И готовь документы на временное опекунство.
Подключай любые связи и вызванивай судей, мне плевать, как ты это сделаешь.
– Максим Эдуардович... но мы не можем вот так просто... – начинает лепетать юрист.
– Выполнять! – рявкаю в трубку и сбрасываю вызов. Потом смотрю на Смирнову и угрюмо
уточняю: – Какие бумаги мне нужно подписать прямо сейчас, чтобы забрать ее отсюда?
Женщина шумно, с невероятным облегчением выдыхает. Плечи под серой кофтой на мгновение
опускаются, но она тут же подбирается, возвращая себе профессиональный тон.
– Я рада, что вы приехали, Максим Эдуардович. Искренне рада, – говорит она. – Но вы не
можете просто взять ее за руку и уйти. Это так не работает.
– У меня нет времени на бюрократию, – цежу я, делая шаг к ее столу.
– А у меня нет желания сесть в тюрьму за похищение ребенка, – Смирнова не отодвигается,
глядя на меня прямо и устало. – Закон есть закон. Мы ждем вашу бригаду, делаем официальный
экспресс-тест прямо здесь, при мне. И пока нет результатов, она никуда не пойдет. Если вы
попытаетесь вынести ее за дверь до оформления документов – я нажму тревожную кнопку.
Я нависаю над столом, глядя на эту женщину, которая за копейки разгребает чужие сломанные
жизни.
– Бригада будет через пятнадцать минут. Я сдам кровь, слюну – что угодно. Но ни в какой
распределитель, даже на полчаса, она не поедет. Мы ждем здесь.
– А я ее туда больше и не отправляю, – спокойно отвечает инспектор. Она достает из ящика
чистый бланк, кладет на край стола и пододвигает ко мне ручку. – Пишите заявление. И
присядьте уже, ради бога, не пугайте ребенка еще больше.
Я снова поворачиваюсь к девочке.