меня это давно не пугает. Лучше мертвая тишина подвала, чем гудящий улей наверху.
Я делаю несколько шагов вдоль рядов, чиркая стилусом по экрану планшета. Двести папок.
Пятьдесят коробок ручек. Триста…
Внезапно рядом раздается какой-то странный звук.
Шорох.
Я замираю. Звук тихий, едва уловимый, словно кто-то скребется в самом дальнем углу, за
стеллажами со старыми архивными коробками, которые ждут утилизации. Неужели мыши? Да не
может быть, в нашем вылизанном здании мышей травили так, что тут даже тараканы ходили бы
строем, если бы выжили!
Снова шорох. А затем к нему присоединяется тихий прерывистый вздох. Человеческий.
По моей спине пробегает холодок.
Я осторожно кладу планшет на ближайшую коробку и негромко окликаю неведомого
вздохоиспускателя:
– Эй? – мой голос звучит жалко и глухо среди гор картона. – Кто здесь?
Тишина. Но я кожей чувствую, что там кто-то есть. Осторожно, стараясь не стучать подошвами
туфель по бетонному полу, я огибаю длинный стеллаж, заглядываю в узкий проход…
И замираю.
В самом углу, забившись между стеной и огромной башней из коробок с архивными папками,
сидит ребенок. Девочка. Лет пять, не больше.
Я моргаю, отказываясь верить своим глазам.
Откуда здесь взяться ребенку? Наш бизнес-центр – это крепость, сюда без именного пропуска
или предварительной заявки даже муха не пролетит. А тут – маленькая девочка.
Она сидит на корточках, обхватив руками коленки. На ней нелепая, какая-то слишком яркая для
этого серого подвала розовая дутая куртка, перепачканная так, будто она в ней по асфальту
каталась. Сбившаяся шапка с оторванным наполовину помпоном. А из-под шапки торчат тёмные,
курчавые, растрепанные прядки.
Девочка поднимает на меня глаза, и у меня сердце ухает куда-то в желудок.
Это не просто потерявшийся ребенок, который забрел не туда, играя в прятки. У нее лицо
белое как мел, а по щекам, прямо по слою пыли и грязи, прочерчены мокрые дорожки от слез.
Она смотрит на меня затравленным взглядом дикого зверька, которого загнали в угол. И дрожит
так сильно, что это заметно даже в полутьме.
Словно маленький несчастный призрак в лабиринте корпоративных амбиций…
Господи, да как же она тут оказалась? Сбежала от кого-то? Потерялась, пока взрослые были
заняты важными делами?
Я медленно опускаюсь на корточки, выставив руки ладонями вверх, показывая, что не опасна.
– Привет, – шепчу я мягко. – Ты как тут оказалась, малышка? Ты чья?
Она не отвечает и вжимается в стену еще сильнее, шурша курткой по бетону, и судорожно
стискивает в ручонках грязный детский рюкзачок.
– Не бойся меня, ладно? – я делаю крошечный шажок гуськом в ее сторону. – Меня Аня зовут. А