мамины кредиты, починить отцовскую старую «Ладу» и еще останется на нормальную жизнь. За
такие деньги люди на урановых рудниках работают без выходных, а не бумажки в приемной
перебирают.
Я в шоке с того, что может вытворить власть. Огромная, неконтролируемая, пугающая власть и
деньги. Вот так просто. Одним росчерком пера и одним звонком перекроить реальность, выдумать
должность, нарисовать цифру из космоса – просто потому, что он так захотел.
От осознания этого у меня начинает кружиться голова.
– Максим Эдуардович… – я поднимаю на него совершенно ошалевшие глаза. – Это… здесь ошибка.
Генеральный возвышается надо мной, как темная скала, надменно глядя сверху вниз.
– В моих документах не бывает ошибок, Анна.
– Но… но я не могу! – прорывает меня. Паника выплескивается наружу, смывая остатки
субординации. – Послушайте, это какое-то безумие! Я работаю в подвале. В архиве! Моя работа
– скрепки, степлеры, накладные на туалетную бумагу и картриджи! Я не умею работать в
приемной и с детьми! Я языков не знаю! Я социофоб, меня от скопления статусных людей трясет!
Как я буду варить вам кофе на переговорах? Я же обязательно споткнусь и вылью этот кофе
прямо на какого-нибудь важного инвестора! Меня Зинаида Петровна за одни только неправильно
сложенные папки уничтожала, а здесь…
– Анна.
Одно слово. Тихое, ледяное, сказанное почти шепотом, бьет меня наотмашь. Я умолкаю на
полуслове, захлопнув рот так резко, что клацают зубы.
– Послушайте меня очень внимательно, – говорит он, глядя мне прямо в глаза. – Ваш кофе мне
даром не сдался. Мне плевать на инвесторов, скрепки и вашу Зинаиду Петровну. А если она
попробует сказать мне хоть слово поперек... в чем я очень сомневаюсь... то к вечеру будет
мести дворы в спальном районе. Вам понятно?
Я судорожно сглатываю и, не в силах оторвать взгляд от его серых глаз, киваю.
Он переводит взгляд на Юлю. Девочка, почувствовав его близость, пытается спрятать лицо под
моим распущенным волосами. Зарубин сжимает челюсти, и желваки на его скулах дергаются.
– Ваша единственная задача, – продолжает он жестко, возвращая взгляд ко мне, – чтобы этот
ребенок чувствовал себя в безопасности. Всё. Точка. Если для того, чтобы она не кричала от
ужаса, вам нужно числиться младшим администратором, вице-президентом или королевой
Великобритании – вы будете ею числиться. Вы будете сидеть в соседней комнате, есть с ней,
рисовать с ней и держать ее за руку двадцать четыре часа в сутки. Станете ее тенью до тех
пор, пока она не поймет, что я не причиню ей зла.
– Н-но это же неправильно… – слабо бормочу я, чувствуя, как меня затягивает в какую-то