разглядеть тонкую нить шрама на его брови и то, как чуть заметно пульсирует жилка на его
шее.
Его взгляд скользит по мне – от растрепанных волос до сбившихся туфель, задерживается на
порванном вороте блузки, на пыльных разводах на юбке. В этом взгляде нет ни капли интереса
ко мне как к человеку. Только холодная оценка ситуации.
– Ваше имя? – голос низкий, грудной, без единой эмоции.
Я вздрагиваю, потому что не ожидала, что он заговорит первым. И уж точно не ожидала, что
спросит это. И вообще я, кажется, разучилась думать в его присутствии. Ну и подавляющая
энергетика у этого альфы.
– А... – горло перехватывает, я сглатываю вязкую слюну. – Анна Николаевна. Ивушкина.
– Где вы работаете, Анна Николаевна? – спрашивает он, и в его тоне – легкое, едва уловимое
нетерпение.
Словно он перебирает варианты, просчитывает. Пытается понять, откуда я такая свалилась на
его чистую, вымытую дорогущими шампунями голову с идеальной причёской. Я прямо нелепость в
юбке, блин.
– Младший администратор отдела обеспечения, – выдыхаю я, чувствуя, как щеки заливаются
краской. – С первого этажа.
Его бровь приподнимается на долю миллиметра. Первый этаж. Самый низ. Там, где копошатся
маленькие люди, которых он никогда не замечает и не собирается замечать.
– Младший администратор с первого этажа, – повторяет он медленно, словно пробуя эти слова
на вкус. Взгляд снова возвращается к моему лицу, и я чувствую себя букашкой под микроскопом.
– Как вы нашли мою дочь?
– В архиве, – мой голос звучит жалко и тонко, я стараюсь говорить быстро, чтобы поскорее
закончить этот неприятный допрос. – На техническом этаже. Я спустилась пересчитать
канцелярию. А она сидела в углу, за коробками... спряталась.
Он смотрит на меня, не перебивая, и это молчание давит сильнее любых вопросов. Ждёт. И я
неловко переминаюсь с ноги на ногу.
Ну же, смелее, расскажи всё и беги обратно в свой закрытый, тихий мирок. Через пять минут
Зарубин уже забудет о твоём существовании.
– Я её окликнула, – продолжаю я, глядя куда-то в район его галстука, потому что смотреть в
глаза не хватает смелости. – Она была очень напуганная. А потом запустили шредер, она
испугалась звука, отшатнулась и задела стеллаж с коробками...
Я замолкаю, потому что вспоминать этот момент до сих пор страшно. Как огромная конструкция
из тяжеленного картона летела на маленькую фигурку в розовой куртке. Как я прыгнула к ней,
не раздумывая ни секунды.
– И они начали падать, – добавляю я тихо. – Коробки. На неё.
Я чувствую на себе его взгляд. Тяжелый, пронзительный. Когда я набираюсь смелости поднять