— Пы-пэ-пэ. Зд-зд-ызд, — попытался я было культурно поздороваться, забыв снова про то, что советовал мудрый старый леший.

— Заело твою музыку, князь! Му-му-молчи лучше, му-му…чудило, — отозвался он тут же, вырубив меня наповал знанием отечественного кинематографа девяностых.

— Вот, она тоже примерно так же может, — развела руками Алиса.

— Бэ-бэ-бэ, — начала было Лина, но тоже остановилась, потерев правой рукой горло.

— Хороша парочка — баран да ярочка, один то шипит, то мычит, а вторая блеет! — развеселился Ося, — Поди пойми, чего сказать хотела?

— «Безголовый старый пень»? «Берегите женщин»? «Бесаме мучо»? — оживился Сергий.

— Сам ты пень, — привычно мимоходом отреагировало Древо и обратилось к Энджи, — ты, девонька, не бойся ничего. И не торопись. Тебя ухарь этот, что все глаза об тебя уже сломал, с того свету, считай, на руках вынес. Но вопросов много у тебя, а веры пока нету тут никому — страх один. Ты сядь вон на лавочку, передохни малость. Смотри, слушай. Захочешь и сможешь — спрашивай. Только не вслух, а мысленно. А то вы с Аспидом если болтать начнёте — вас же не унять будет. А нам — жди полдня, пока вы «мама» скажете.

Лина посмотрела на меня вопросительно. Я только глаза под лоб закатил — что мне ещё оставалось? Объяснять ей, как Стасик оказался Яриком, убил её сестру, превратившуюся в Венома, а потом очутился в древнем лепрозории, где говорящее дерево называло его Аспидом, я не собирался. И вряд ли справился бы, пожалуй.

Шарукан поднялся и за руку провёл её мимо нас с дедом на лавку. Одежда на ней была вчерашняя, а в волосах в паре мест виднелись стебельки мха. Видимо, Алиска и вправду её, как только она глаза открыла, сюда притащила. Да, я на месте Лины, пожалуй, тоже бы начал с простых слов, на те же примерно буквы начинающихся.

— Мастер, не истопить ли баньку? Не сейчас, вечером, — остановило Древо подхватившегося было Шарукана. — К закату эти двое симулянтов сами отсюда выйдут. Серому-то давно пора, да и Аспид уже не ландышем лесным пахнет. Водицы не жалей, да щёлоку погуще лейте, или чего у вас там сейчас вместо него? А, не суть. Серый, ты как отмоешься сам — эту надо пропарить по-хорошему. Сидит в ней малость, не всё выгнал отвар — мы поняли, что речь шла о Лине, а сама она вздрогнула и снова закрутила головой, будто проснувшись.

— Как? — Хранитель впервые, кажется, задал вопрос вслух.

— Сам не пойму. Цепкая, паскуда, оказалась. Там бы возле озера огородить всё, чтоб три дождя прошло да все споры в землю смыло. Жечь-то жалко…

— Оцепление там есть, и ещё недели две стоять будет, — подключился Шарукан, что снова уселся возле нас, скрестив ноги.