— Налево не смотришь, башкой не крутишь, скорость не меняешь, — вдруг произнёс Мастер каким-то чужим, злым голосом. Послушавшись, я посмотрел направо. И увидел, как он левой рукой внизу, между колен, сдвигает назад затвор пистолета. Которого только что в руках у него не было.
Нивейка катилась по центральной улице Осиновых Двориков так же, как и пару секунд назад. Двигатель бурчал так же ровно. Только сердце у меня явно прибавило оборотов. И по спине пробежали неприятные мурашки.
— Вот же падла, разожралась где-то. В том году ещё четвертая была, — прошипел Шарукан, хотя я готов был поклясться — губы не шевелились.
Перед заборчиком синего дома с яркими белыми наличниками сидела на лавке яркая, ладная и фигуристая брюнетка в неожиданно смотрящихся на ней застиранном ситцевом халатике и тапочках-сланцах. И знакомой кофте с полосками на рукавах. Глядя на нашу машину с непонятным выражением лица. Я понял, что за взгляд чуял оба раза, что проезжал здесь. Холодный, цепкий, гадючий. А в груди её, напрочь отшибая все мысли об аппетитных формах, клубилось Пятно. Второго ранга.
* Алла Пугачёва — Три счастливых дня: https://music.yandex.ru/album/3662714/track/30252256
Хотя это и на пятно-то уже было не похоже. Казалось, будто внутри у неё — что-то похожее на тёмную медузу, с вершиной купола в районе ключиц и расходящимися вниз и в стороны щупальцами. Выглядело одинаково тревожно и мерзко. Даже при том, что смотрел я на эту пакость внутри живой женщины, казалось, левым ухом, проезжая мимо с совершенно отсутствующим видом. И стало как-то предельно ясно, что кур покупать я сюда уже не пойду.
Свернув за поворот под горкой после деревни, Нивейка скаканула вперёд уставшим осликом, что почуял родное стойло. В арку между осиной и берёзой прошла без прошлой нервной суеты с ручником и заносом, как-то даже деликатно, если это слово в принципе применимо к сугубо утилитарному автомобилю с вечно удивлённым взглядом круглых фар. До ручья тоже доехала вполне себе культурно, переваливаясь с боку на бок на корягах и кочках. Эдак тут скоро наезженная дорога организуется. Естественным путём.
Шарукан молчал всю дорогу, поглядывая время от времени в правое зеркало, которое повернул так, чтобы пространство позади было видно ему, а не мне. Я в нём только обочину и видел, да лес стеной за ней. Пистолета Мастер из рук не выпускал. Спокойствия это не прибавляло.
Вышли из машины, привычно потянувшись. Любая поездка на Ниве на моей памяти заканчивалась именно так — пассажиров и водителя прямо-таки тянуло понаклоняться, поводить плечами, а то и поприседать. Шарукан втянул воздух носом, продолжая выглядеть как-то хищно и опасно. И по сторонам огляделся с таким видом, что вставать у него на пути не возникало никакого желания. Потом сделал какое-то хитрое движение большим и указательным пальцами правой руки, придерживая затвор левой. И убрал оружие за ремень сзади. Если я ничего не путал — это был ТТ, который «очень быстро разбирают», и «эхо войны». Но в руках Мастера не самый маленький пистолет выглядел, как дамский, сувенирный.