Это было похоже не то на старую птичью клетку, не то на какой-то плетёный абажур. А ещё на вершу, какими в старину рыбу ловили. И на саркофаг для мумии тоже немного было похоже. В первую очередь — головой мумии, что торчала с одной стороны.
Я замер. Не то, чтобы до этого плясал по амбару «ча-ча-ча», но тут прямо вообще как примёрз. Из плетёного короба торчала голова седого старика в больших сильных очках с толстой коричневой оправой. Одна дужка, та, что я видел впотьмах, была заботливо замотана синей изолентой. Такая же удерживающая чудо-повязка, спасающая любой прибор или предмет при непредвиденных обстоятельствах, была на переносице, между стёклами. Очки явно тоже были пожившие.
Мне вспомнилось слово «корзинь», прочитанное когда-то давно в какой-то хорошей книге. Там так назывался плетёный древний прообраз гроба-домовины. В нём раньше хоронили. То, что было вокруг тела старика, очень походило на этот термин. Темень, странный алтарь странного Дерева, плетёный гроб и мумия в нём. Это я удачно зашёл… Но тут стало совсем не до смеха. Хотя и было-то не до него, если честно.
У мумии шевельнулась кожа на шее. Можно было бы предположить, что это свет мигнул. Но света в той стороне не было никакого. Под правым ухом, под углом широкой челюсти, под редкой белой бородой дрогнула серовато-жёлтая, будто из старой бумаги, кожа. Точно над сонной артерией.
— Пора, Славка! — еле слышно прошелестел в голове голос Алексеича. И меня отпустило.
Решение о том, что нужно делать, пришло мгновенно. Я в два прыжка долетел до лавки, такой же или очень похожей на ту, что стояла напротив Дуба. Сел, пытаясь вспомнить положение тела дяди Мити. Отставил левую руку и не глядя повёл ей по стене. И пальцы почти сразу зацепились за какую-то рейку, совершенно неразличимую глазом в полумраке. Я потянул её к себе.
Под крышей раздались шелест и скрип. Сверху посыпались какие-то листья, пыль и труха. Лучей света, тех самых, тонких, с палец толщиной, было явно меньше, чем я видел в прошлый раз. Но они были.
Я попробовал покачать рейку вверх-вниз. Один край, дальний от меня, подался, хоть и с натугой. Лучи заскользили наверх, к переводам. Да, внутри амбар был точной копией того, что окружал Дуб. В «солнечном колесе», что образовалось под крышей, явно не хватало «спиц». Оставалось надеяться, что это не будет критичным. Я искренне и очень на это надеялся. Деревяшка под пальцами замерла, будто упершись в какой-то ограничитель. Лучи-спицы закружились под потолком, повторяя уже виденное мной, сливаясь в обод колеса. Подвигав рейку из стороны в сторону без всякого результата, чуть придавил. В стене негромко щёлкнуло — и солнечный круг распался на сектора, которые подняли острые углы к вершине. И оттуда прямо на прутик упал луч света, накрыв два верхних яруса и часть третьего. У Дуба, кажется, третий освещался весь, но уверен я не был.