На льду лежал кусок жёлтого сливочного масла размером с блок пенобетона. Охапкой дров небрежно рассыпаны, кажется, палки колбасы или ещё чего-то мясного. Для такого большого холодильника — как-то очень небогато. Хотя, Сергий вряд ли планировал пировать в ближайшее время. И гостей не ждал. А мы вот припёрлись.
Выбрался наверх и плотно закрыл крышку, расстелив поверх неё хвою ровным слоем. Правая рука, намороженная о ступеньки, слушалась неохотно. Радовало то, что холодильник нашёлся. Смущало то, что класть в него пока особо было нечего — лазить туда-сюда за одной курицей не улыбалось вовсе. Надо было поразмышлять на этот счёт повдумчивее. Мы совершенно точно никуда отсюда не сдвинемся, пока не поставим на ноги деда. И пока он не пропарит в бане Алиску. Отвар — отваром, но гарантии того, что все споры из неё вышли в подвальном ателье Шарукана, не было. И то, что Пятна я больше не видел, ни о чём не говорило. Как поведал Мастер, одно крошечное семечко могло храниться в «режиме ожидания» сотни лет. И только потом, в подходящий момент, за несколько минут развернуться в заметный для Хранителей и Странников чёрный клубок.
Закрывая люк в погреб, подумалось о том, что эти новые знания как-то совершенно спокойно воспринимались теперь. Подлинная история Земли, о которой знали единицы, истинные причины войн и других событий глобального масштаба, как, впрочем, и говорящие деревья, будто стали неотъемлемыми и привычными элементами картины мира. Новой картины очень-очень старого мира.
Вчера на закате ходил в амбар, кормить Дерево. Точнее, его и странную конструкцию из веток и корней, выросшую за то время, что нас не было, вокруг ко́рзиня с Сергием. То, что часть из побегов и вправду врастала или вырастала прямо из тела человека, теперь сомнений не вызывало вследствие очевидности. Тонкие, будто виноградная лоза или плеть дикого хмеля, ростки образовывали что-то, напоминающее ложемент снизу, а сверху — мелкую сетку, придуманную немцем Карлом Рабицем в девятнадцатом веке, и названную в его честь. Прутки толщиной в несколько миллиметров, переплетались, образуя ячейки непривычно правильной квадратной формы, под которыми были видны лицо и грудь Хранителя. Всё, что ниже шеи, было закутано в живой кокон полностью. Из объяснений Древа, понял только то, что эти клеточки разлиновывали старика по каким-то специальным параллелям и меридианам, обеспечивая насыщение тканей. Судя по тому, что дед выглядел уже лет на сто пятьдесят, а не на триста, как несколько часов назад, система работала великолепно. Говорил он пока Речью, мысленно, но дышать уже начал. Редко, но вполне заметно, поднималась и опускалась грудь вместе со всей этой живой изгородью вокруг. Снизу же побеги отвечали и за иммобилизацию, чтоб случайное неосторожное движение снова не укатило Хранителя в Страну Вечной Охоты. А ещё за вентиляцию, массаж и что-то там ещё про пролежни. В общем, сомнений в том, что Ося знает, что делает, не было ни одного.