Уходя, он, кажется, подмигнул. И, кажется, Лине. Хотя в потёмках да по его узким глазам — поди пойми.
* Любэ — Ясный Сокол: https://music.yandex.ru/album/219830/track/42668192
** Вадим Козин — Осень, прозрачное утро: https://music.yandex.ru/album/11299632/track/36812650
Машина шла легко, плавно, уверенно. Павлик восхищённо угукал в соску, глядя вокруг во все глаза. Ему нравилось абсолютно всё. Мне, пожалуй, тоже.
Ехать в такое путешествие на Нивейке, не будь другого выбора, пришлось бы с другими чувствами, но Мастер не подвёл. Заслуженный, мятый и исцарапанный боевой автомобиль только доставил до Брянска нас с Сергием и Осей, который постоянно нудел. Так как явно чувствовал себя не в своей тарелке. Потому что ехал в трёхлитровой банке. Лину с Алисой и Павликом забрал Шарукан, за которым приехал тонированный наглухо Прадик. Поэтому мозги Древо выносило только нам с Хранителем.
Я даже близко себе не мог представить, что могло чувствовать существо, которое провело на одном месте десятки тысяч лет, когда пришлось бросить родную землю, державшуюся на его корнях, и впервые пуститься в путешествие в компании социопата-Хранителя и недоучки-Странника. Поэтому на изводящий бубнёж старался не обижаться. Хотя Ося временами сам себя превосходил в язвительности и людоедском сарказме. Хорошо хоть, на мозги не давил, как раньше — той мощи, что пёрла из него в «месте постоянной дислокации», не было и в помине.
Ночевали в апартаментах над Шарукановым подвалом бытовых услуг населению. Нам с Линой снова выдали отдельный номер. Выспаться предсказуемо не удалось, но это, кажется, не смущало ни её, ни, тем более, меня. За ранним завтраком все перешучивались и улыбались. Почти так же светло и чисто, как лучи восходящего Солнца над крышей дома напротив. На лице Хранителя такая улыбка смотрелась тревожно и странно. Но, раз уж человек, повидавший на своих веках столько разного мог смотреть в сторону грядущего с подобным выражением — нам-то, пионерам, сам Бог велел.
Ося начал было привычно зудеть про «всё не то, и всё не так», но Сергий поставил его на подоконник, поближе к Солнышку. Три ростка за запотевшим стеклом, торчавшие из земли, что наполняла банку до середины, повернулись к лучам, расправляя нежные листочки. И шум Осины утих.
Я отдал Шарукану все оставшиеся золотые червонцы и современные деньги. Новые он отодвинул от себя обратно, придавив сверху ещё парой банковских пачек с оранжевыми бумажками.
— В дороге пригодится. Почитай, по чисту полю на голое пустое место едешь, да со всей семьёй. Желтяки возьму, а ты бумагу забирай. Поменялись, считай.