— Спасибо, Мастер, не машина, а дворец на колёсах! Ну что, грузимся, родные, не стоим, — скомандовал я.

Все расселись важно, вольготно, по-барски. Даже Павлик, которому единственному досталось то же посадочное место — кресло-люлька была та самая, в которой он катался ещё в Нивейке. Сергий только что не за руку выдернул с заднего сидения Лину, что собиралась усаживаться рядом с Алисой, и, кряхтя, влез туда сам. Но даже с его размахом плеч места на диване всем хватило с запасом.

Энджи замерла справа от меня, как в музее, осторожно трогая пальчиком чёрную кожу сидения рядом с бедром, оглядывая «паря́щую» переднюю панель и вставки на дверях из полированного алюминия. Я не смог удержаться — перевалился через неё, отрегулировал кресло так, чтобы ей было удобнее, пристегнул ремнём и звонко чмокнул между ключиц. Не стал отказывать себе в удовольствии. В простой, хоть и великоватой, белой футболке и шортах-велосипедках она выглядела потрясающе.

— Ас-с-сь Пидь! — со знанием дела вслух сообщил сзади Павлик. И рассмеялись все, даже Шарукан и Венера, что тоже вышла провожать нашу компанию.

Мимо летели деревья, стоявшие вдоль обочин, будто провожая нас в дальний путь, крестя вслед ветками. Солнце светило справа, запутавшись в светлых волосах Лины. С такими спецэффектами она была ещё больше похожа на ангела. Моего ангела.

Дед Сергий отобрал у Алиски смартфон, поразительно быстро научился пользоваться поиском и теперь выводил на аудиосистему один древний шлягер за другим. Там было забавно:

— Буквы у вас теперь простые, да дурацкие какие-то, раньше лучше были, — бубнил он, отставив трубку в вытянутой левой руке, сощурившись дальнозорко, и давя пальцем правой в экран так, что тот, кажется, жалобно похрустывал. И ругаясь тихо, когда вместо одной буквы нажимал все соседние. И особенно — когда телефон сам пробовал подсказывать, какое именно слово имел, вероятно, в виду Хранитель.

— Чего «верте́л»? Какая «вертушка»? Ах ты, срамной кусок пластмассы! Я же тебе говорю по-людски: Вер-тин-ский! — гудел старик.

— Деда, а ты вот сюда нажми, и скажи ему вслух, — показала Алиса на значок с микрофоном.

Хранитель сощурился ещё сильнее, пытаясь разглядеть иконку голосового поиска. Нашёл. Надавил мизинцем.

— Прошу завести пластинку Александра Николаевича Вертинского, — раздельно и отчётливо, с подчёркнутой вежливостью и тактом обратился он к срамному куску пластмассы.

— Вот, что я нашла! — радостно и звонко ответила трубка, которую дёрнувшийся всем телом от неожиданности дед тут же и уронил вниз. Прямо на банку с Осиной, что зажимал ступнями, не доверив другу ехать в багажнике. Ося немедленно сообщил всё, что думал на тот момент о грациозности косоруких стариков, бесовских пластмассовых коробках и ситуации в целом.