— Не стой столбом. Нам ещё ходить и ходить. Давай, тащи круглое, кати квадратное, — поделился он хмуро военной мудростью.

И одним движением подхватил за вентиль красный баллон, закинув на плечо, чуть придержав другой рукой за дно. И хоть бы качнулся. Точно, штангист.

Я подхватил коробку, на которой была нарисована газовая плитка, из тех, что у многих на дачах «живут» — маленькая, на две конфорки. Сверху встала ещё одна коробка, побольше, но полегче. Шарукан уже косолапил сквозь лес, держа во второй руке картонный ящик чуть ли не в кубометр размером, перетянутый пластиковыми лентами. Двужильный, что ли?

Груз сбросили сразу за ставнем в плетне. Алиса с крыльца поздоровалась с Мастером и крикнула, что выйдет, поможет разгрузиться. Тот в ответ велел из дому носа не высовывать. Таким тоном, что сестра и переспрашивать не стала. Мы ещё за две ходки освободили Ниву от груза. И клемму с аккумулятора я скинуть на этот раз не забыл.

От бани так тянуло копчёными линями, что я почти забыл и про недавний обед, и про раков, и про всех на свете ведьм любого ранга. Но, наткнувшись на брошенный Мастером взгляд на плетень, тут же вспомнил. Не про обед, к сожалению.

— Веди к ним, — велел он. Я не стал уточнять, кого он имел в виду, шагнув в сторону амбара.

В открытую дверь Мастер заходил едва ли не боком. И в силу природной стати, и из-за пары коробок, что тащил в руках у груди. После баллона на плече и, как выяснилось, маленького такого, но всё-таки холодильника, что оказался в той коробке с пластиковыми лентами вокруг, я поглядывал на него с ещё бо́льшим уважением.

— Поздорову, други старые, — голос его под конусом крыши прозвучал низко, а главное — неожиданно. Я как-то совсем привык уже к тому, что в этих стенах даже Павлик переходил на Речь, не тревожа воздух звуками.

— Здоро́во, Мастер! — хором раздалось в голове. — Давно не заглядывал.

— Да как-то всё не складывалось, — хмуро проговорил кыпчак. Видимо, это были какие-то обычные, обязательные к произнесению фразы, привычные для них.

— Ува́жил, Шарукан, спасибо тебе, — Ося будто внимательно наблюдал за его движениями. Из коробок появлялись какие-то свёртки коричневой обёрточной бумаги, закрытые крышками колбы из тёмного аптечного стекла и даже ступка с пестиком, белые и фарфоровые. Я не смог вспомнить, когда видел такие в последний раз.

— То долг мой, Древо. Сейчас всё подготовлю, по твоему рецепту тогдашнему, — в его больших ладонях весь этот инвентарь школьного кабинета химии терялся, но двигались они быстро и уверенно.

— А потом и до тебя дело дойдёт, Серый, — во взгляде Мастера, кажется, проскочило сочувствие и грусть, когда он покосился на Хранителя. Тот, к слову сказать, выглядел уже не не полтораста, а всего-то лет на девяносто. По сравнению с собой же недавним — настоящий бодрячок, живчик прямо. Только лежавший по-прежнему в саркофаге из веток и прутьев.